Всё одно, продолжали молчать. Но по глазам было видно, мысль заработала. Кнут был, а теперь пряник появился, но понять к чему это, ещё не успели. Да всё просто, чтобы сами отреклись от местнического счёта. Хочешь всё сохранить, пожалуйста, однако всё с чистого листа, в ином случае, терпи. Никто не виноват, сам согласился.

– На принятие решения, всем будет дан год!

Напряжение от моих слов стало спадать.

– Смотрю, пока вас не толкнёшь, вы не сдвинетесь, но на сегодня пока всё, завтра продолжим на Думе. К концу дня, чтобы знал всех глав приказов. Не исполните, назначу сам.

Уже завечерело и в трапезной стало темновато.

Народ, степенно, без суеты стал покидать комнату. Я же уставился на остывшие пироги, к которым так и не прикоснулся. Раз Великий Князь не ел, никто не посмел к ней и притронуться. От охватившей тоски грустно вздохнул. Горячую свежую еду быстро выставляли на стол расторопные слуги. Вот и просвистел, как пуля, этот день, когда только успел?

За дверью же бояре, окольничие и митрополит не спешили расходиться.

– Как тебе Великий князь?
– Спросил Шемяка у Макария.

– Чудны твои дела, Господи! Не уж-то он сам Шуйского сместил?

– Не совсем, вон Андрей Фёдорович расстарался. Но что не говори, не в отца пошёл, в деда! Дела.... Недаром того "Грозным" называли. Им никакая Елена не покрутит. Ежели найдёт своих Холмского и Щеня, тогда, вообще, держись.

– Да уж.

– А ты Андрей смотри не зазнайся. Найдется и на тебя укорот. Сейчас-то ты в любимчиках, а жизнь она длинная. Никогда не знаешь, как обернётся. Вот опять своими игрушками в Туле займётся государь, и чего делать тогда будешь?
– Продолжил Иван Васильевич.

– А ты не стращай, пуганые.

– Ишь молодёжь, какая борзая растет. Им палец в рот не клади, по самый локоть откусит.
– Рассмеявшись, сказал Голова думы.

– Чего делать-то будем?
– Задал вопрос один из Морозовых.

– Чего, чего, исполнять! На всё воля божья. Видать наверху виднее было, когда не получилось возвести Старицкого на престол. Завернул тогда Телепнев- Оболенский. Елена всё-таки стерва! Прости меня господи, за слова ругательные.
– Сказал Шемяка и перекрестился.

Понемногу видные люди Великого Княжества Московского стали расходиться. И понеслись гонцы, во все стороны от Москвы, на ночь глядя. Быстрее гонцов полетели слухи один диковиннее другого о предстоящей войне с Казанью, об опалах и взлётах и много ещё о чем, но все сходились в одном. На Руси появился один хозяин!

Всего этого я не знал и, отужинав и отстояв вечерню, пошёл спать. Иногда годы пролетают как мгновения, иногда мгновения растягиваются на годы. В эти дни решалась судьба государства, каким ему быть.

На следующий день спозаранку опять собралась Дума. Кота за хвост тянуть не стал, а потому, полетели вопросы. Первым огрел по голове тёзку.

– Вот подскажи мне, уважаемый Иван Васильевич, кто у нас занимается пушками?

– Так пушкари, целая слобода есть в Москве.

– Это и так знаю, а кто из бояр ими занимается?

– Если надо, то все решаем, а так, никто.

– Выходит, сколько каких пушек лить и куда их ставить загодя не планируют, а тогда откуда цифры берутся?

– Так воеводы прошения пишут, а козна выделяет деньги, ежели будут.

– Выходит, если спрошу, сколько и где каких пушек у нас есть ответить некому?

– Почему же, у дьяков в книгах все до единой записаны.

– И они сразу ответят?

– Не смогут государь. Только куда какие отправляли, надо будет у воевод грамотки спрашивать, где они находится.

– Вот потому и требую, Приказы создать. Чтобы было кого спросить, и они могли всё рассказать! Ну-ка Тихон, подскажи, где у нас пушки льют?

– Великий Княже, делают их во многих городах. В Москве, Туле, Твери, Новгороде, Пскове, Копорье, Ямах, Кореле и Устюжене-Железнопольской, но на станы ставят только в столице.

– Изрядно! Это что выходит, мы за год полтысячи пушек отлить можем, если не более?! Мне кто-нибудь объяснит, зачем так много мест их производства?

– Так где мастеровые есть, там и льют.
– После установившейся тишины, ответил Прохор, решивший спасать коллег.

Теперь он официально участвует Думе, как глава Приказа дел Великокняжеских. Хотя от должности няньки его тоже никто не отстранял.