Шрифт:
– Прохор, выясни чего там с ценой.
Когда же она была названа ....
– "Может удавить его по-тихому! Хрен с ним! Вдруг еще, когда сгодится."
В общем, рассчитались с купцом сполна, но окружающие на меня недоумённо смотрели. Да и ладно, мы не гордые, но хорошо смеётся, лишь тот, кто смеётся последним. Блин, ведь уже конец февраля, перец нужно высеивать на рассаду. После того как удалился этот деятель торговли, приказал всё тащить к себе, сам же рванул вперёд.
Первым делом затребовал плотников, ящики для рассады делать. Суета моя оказалась напрасной. Быстро их не сделают, только к завтрему. Ну и ладно! Землицы, зато надолбили, пусть размерзается. А вот жажда деятельности никуда не пропала. Пришло, значит, время напомнить про историю с приёмом.
Что могу сказать в итоге. Солнце абсолютно точно встаёт на востоке, а садится на западе. А всё к тому, что дело оказалось гиблым. Никак биологический заменитель громкоговорителя не мог в точности передать интонации и задержки, чтобы сохранить смысл сказанного. Проще надо быть, ближе к народу. А ларчик открывался просто. Сам попробовал сначала тихо сказать, а потом проорать, почувствовать так-сказать разницу. Была.... Ещё какая!
– Иван Васильевич.
– "Опять Таисия, только она так ко мне обращается, да на приёмах всяких, но там с кучей титулов". Что опять обед?
– Да. Совсем вас в трапезной заждались.
Блин ну вот как она умудряется так потупить взор, что остаётся ощущение будто напакостил чего и теперь вовек не отмыться.
– Туда не пойду, сюда несите. Кстати, Прохор выпроводи глашатого.
– Но здесь совсем места нет!
– Отрежьте кусочков, нечего блюда размером по полсажени таскать, всё одно столько не съем.
– Так нельзя!
– Мне что, указ написать? Трофим!
– Как скажете....
– Вот именно! Прохор, вот ты мне скажи, почто со своей женой не можешь справиться.
– Извини государь за вопрос мой дерзкий. А кто сможет?
– Особливо после того, как я её из монастыря вернул. Правильно, кому охота из-за всякой ерунды в опалу попасть, но ты-то!
– Люба она мне.
– М-да. Таисия, не понял, а ты что подсушивала?
– Нечаянно.
– А чего плачешь?
– От счастья.
– А ну прекрати. "Блин мне эти беременные женщины, всё-то у них не как у людей." Тебе же скоро рожать, а ты всё на ногах, в конце-то концов, подбери себе замену.
– Иван Васильевич, вы меня выгоняете?
– "Тьфу, женская логика непобедима!" Нет, конечно!
– Значит, я пока побуду во дворце.
На некоторое время установилась тишина разрываемая звуками сервировки стола. Похоже, здесь решили устроить трапезную в миниатюре. Однако выглядывающий из-за косяка Трофим выбивался из общей картины.
– Точно!
– Что случилось государь?
– Отреагировал, на мой восклицание, Прохор.
– Трофим, подь сюда, да для письма всё захвати. Слушайте сюда няньки мои добрые. А сотворим мы сейчас указ, по которому, в особом порядке, по именному моему дозволению, написавшим прошение разрешать переводиться в податное сословие, из тех, кто по главному указу на это права не имеет. И первыми будете вы.
– За что?! Не виноватые мы!
– Завопили они хором.
– Вы что, с государем спорить вздумали?!
– Нет!
А сами уже на коленях на полу.
– А ну встаньте, не опала это вовсе и ничего после не поменяется.
– Как это?
– Сорвался вопрос с уст Таисии, после чего она зажала рот ладошкой в испуге.
– Просто, вы-то мне и нужны, как самые близкие и верные мне люди, чтобы показать всем, что ничего от этого не поменяется. Мне ведь это надо, если кто не справится, чтобы его можно было просто отправить в поместье или имение и чтобы никто тут про старину уже не вякал! Не в опалу же садить, и тем более головы рубить!
Глава 11.
Ожидание сборов затянулось. А пока суд да дело насиловал Воронцова. Не самого конечно, мозг ему выносил. Не вечно же надеяться за заграничных медикусов. Лечение надо как-то систематизировать и желательно, чтобы это сделали наши. Потому ему и досталось, как главе Розмыслового Приказа. Пускай, значит, знахарок и знахарей собирают, будем Знахарный Воспитальный Дом делать. До кучи не повезло Фёдор Семёновичу ещё и от того, что про горчичники вспомнил, и банки. Последние, можно ведь и из глины лепить, главное поливой покрыть. А вот в связи с первыми всплыло и про поиски горчицы, и почувствовал Воронцов, что Приказом этим его отнюдь не облагодетельствовали.
– Фёдор Семёнович, неужто нельзя ничего сделать? Самим-то её выращивать никак?
– Не знаю, Государь.
– Так узнай, поспрошай. Ежели никто не пробовал, то спытайте. И ещё. Послать бы кого на юг, к Ногайцам. Должна она там сама где-то расти. Не обязательно такая же, но похожая. В общем, семян её добыть тоже надо и также спробовать, будет расти или нет.
– Всё исполним, в точности. Не сомневайтесь!
– Ладно, Фёдор Семёнович, задерживать мне тебя не с руки. Тебе вот дьяков озадачить надо.