В соответствии со сделанными выводами и составленным планом действий по возвращении из Нагано Мидорима почти ни с кем не общался, а встреч с Акаши так и вовсе избегал, ссылаясь на высокую занятость в лаборатории, где он проводил испытания полупроводников. По истечении трёх дней после возвращения Шинтаро даже слегка успокоился, убедив себя, что никто его ни в чём не подозревает, разумеется. Жизнь, казалось, вернулась в привычное русло: занятия, работа в лаборатории до позднего вечера, затем поиск материалов для будущей диссертации в университетской библиотеке, душ и сон. К моменту отбоя Шинтаро был таким уставшим, что даже спал спокойно, без тревожных снов.

Воодушевившись, он решил немного разнообразить свой аскетичный досуг: обменялся ничего не значащими приветственными фразами с сокурсниками за обедом в столовой, поинтересовался результатами исследований знакомого аспиранта с кафедры, почтительно поздоровался с преподавателями. Случайно столкнувшись в коридоре с Акаши, даже поддержал высокоинтеллектуальную беседу о своей поездке домой и последних успехах в течение трёх минут, а затем гордо удалился в лабораторию. Одним словом, Шинтаро решил обо всём забыть, как будто этого и не было, а проблемы с психикой, если они и были, он сможет преодолеть самостоятельно. Нет причин паниковать и нужды что-то предпринимать в ближайшее время, разумеется.

В пятницу вечером Мидорима был в приподнятом настроении. Вот уже третий час он находился в лаборатории и проводил исследования. Работа захватила его настолько, что он забыл обо всём. Желудок неприятно заурчал, напоминая о том, что интенсивная работа мозга требует дополнительного питания, и Шинтаро уже решил направиться перекусить и даже поискать Акаши и пригласить его присоединиться, если он не занят. Вот только проведёт ещё одно испытание для ровного счёта, чтобы всего получилось двадцать пять.

В последний раз расположив в электрической цепи образец карбида кремния, Шинтаро отошёл к столу, намереваясь подключить источник тока и приготовившись записать результат. Дежавю настигло за два шага до цели, пустив по телу волну дрожи. «Кататонический синдром», – промелькнул в голове ещё один симптом шизофрении, но Шинтаро намеренно не оборачивался по сторонам, стиснув зубы и силясь унять дрожь в мигом похолодевших пальцах. Возможно, именно от того, что пальцы вспотели и дрожали, всё и произошло. Электрическую цепь замкнуло, и для Мидоримы свет погас в прямом и переносном смысле.

***

– Шин-чан! Шин-чан! – смутно знакомый голос едва прорывался, словно уши были забиты ватой. – Чёрт! Неужели опоздал? Да очнись же ты!

Щёки обожгло ударом, и Мидорима обессиленно застонал.

– Живой? Живой! – Шинтаро почувствовал, как его тряхнули за плечи. – Ну давай, открывай глаза! Посмотри на меня!

Мидорима повиновался, с усилием разлепив веки. Пришлось немного поморгать, чтобы в скудном резервном освещении разглядеть склонившегося над ним Такао: ясные серые глаза были испуганными, выражение лица при этом – решительным.

– Ты как? – Цепкие пальцы сжали его плечи, и Мидорима поморщился. – Где болит? – Такао чуть отстранился, чтобы осмотреть повреждения.

– Рука, – просипел Шинтаро, чуть приподняв левую руку, которая как будто горела.

– Рука на месте, – усмехнулся Такао. – Прости, дурацкая шутка! Я просто… Так вот почему… – Он замер на секунду, оторвав взгляд от руки и посмотрев Мидориме в глаза, и тут же сменил тему: – У тебя ожог. Надо вызвать неотложку, – он замялся. – Тебе придётся сделать это самому, знаешь? Никто не должен знать про меня.

Шинтаро только помычал в ответ, стараясь отвлечься от сильного жжения в пальцах, Такао поддержал его под спину, пока он садился, затем метнулся к столу у двери, схватил телефонный аппарат и, неловко вытянув по счастью длинный провод, поставил его на пол рядом с Шинтаро, а сам присел напротив.

– Надеюсь, телефон службы спасения не изменился, – нервно хихикнул он, споро нажимая кнопки на аппарате. – Держи! – Такао протянул Мидориме трубку, в которой уже был слышен женский голос, интересовавшийся, чем помочь.

– Меня зовут Мидорима Шинтаро, мне требуется медицинская помощь.

Мидорима ёмко и на удивление спокойно описал ситуацию, не переставая смотреть в глаза сидевшему напротив Такао. Собственный голос казался чужим, а всё происходившее – показанным на экране. Такао улыбался странной, невесомой улыбкой, пока Шинтаро вызывал спасателей, потом принял из его рук трубку и положил её на аппарат.

– Я посижу с тобой немного, пока не приедет скорая, – проговорил он, поставив телефон на место. – Может, хочешь чего-нибудь? Воды?