– Будьте любезны, расскажите мне подробнее, – попросил Слокам, и Валентина поведала инспектору драматическую историю семейства Кошко.

– Мне все ясно, – сказал инспектор и закручинился.

И Лидочка подумала, что со стороны вся эта история отдает бульварной литературой: отвергнутая бывшая жена, разбогатевший муж, несчастный ребенок и, конечно же, бандиты…

– Значит, Ирина полагала, что в исчезновении ее отца виноваты бандиты? – спросил Слокам.

– А то кто же? – удивилась Валентина. – Он им бумагу подписал, все денежки теперь на Аллу перешли, на что он им нужен?

Лидочка перевела слова Валентины, а от себя добавила, что сомневается в такой наивности бандитов.

– Это я понимаю, – согласился Слокам. – Но нельзя исключать и того, что они рассчитывали удержать дом под контролем. Им нужно было всего несколько дней, чтобы получить деньги со счета, особенно из сумм, уже переведенных в наличность.

– Что он говорит? – заинтересовалась Валентина.

– Он думает, что вы правы.

– И Ирина знала о том, что Алла – не ее мать? – спросил инспектор.

– Вопрос даже глупый, – сказала Валентина.

Покладистый инспектор согласился, что вопрос глупый, но Лидочка поняла, что задал он его сознательно, не столько от глупости, сколько от английского уважения к следственному порядку.

– И Ирина не выносила эту женщину?

– А то как же! – сказал Василий. – Она ее просто ненавидела. Но я так думаю, что господин следователь тоже бы ее ненавидел, если бы за настоящую мамочку переживал, а чужую таким душевным именем звать был вынужден.

Инспектор с пониманием покачал головой. Ему не хотелось попадать в такое положение.

– Может быть, – инспектор подкрадывался к жертве медленно, как лев к стаду антилоп, – может быть, эта ненависть распространялась и на ее отца? Ведь она могла винить его за то, что ее мама оказалась в таком опасном положении?

Валентина посмотрела на мужа, Василий – на Валентину, но они решили не сознаваться, хотя Лидочка понимала: если положить руку на сердце, то ненависть к папе, бросившему и маму, и дочку, жадному и себялюбивому, порой охватывала Иришку, чего она от Кошек не скрывала.

– Нет, – сказала после паузы Валентина, – такого не припомним.

Инспектор показал заячьи зубы. Он уже раскусил краснодарских Кошек и выслушивал их ответы с изрядной долей скепсиса.

– Но свои отрицательные чувства к Алле она не скрывала, – предположил Слокам.

– А мы все ее не выносили, – сказала Валентина. – Некультурный человек, не нашего круга и к тому же бандитка.

Перевести столь эмоционально сложную фразу Лидочке удалось не сразу.

– Но вряд ли вы или госпожа Берестоу грозились ее убить? – не уступал инспектор.

– Ни боже мой! Она сама кого угодно убьет!

Слокам принялся пить кофе, пока тот не остыл. Остальные тоже пили кофе и молчали.

Неожиданно инспектор встрепенулся.

– А может быть, ночью по комнате госпожи Кошко ходила Ирина?

Валентина ответила не сразу.

– Я не видела, – сказала она, – чего напраслину возводить?

– А вы не видели, чтобы Ирина выходила ночью из дома и уезжала на машине?

– Нет, не видели, – ответил Василий.

– А не может быть, что ночью к Ирине приходил ее друг Роберт Ричардсон?

– Ну что вы, она же еще девочка! – возмутилась Валентина. – Ну разве можно так думать! Хоть сейчас молодежь, конечно, не бережет свою честь.

– Вы уверены, что сегодня ночью мисс Ирина Кошко и ее друг Роберт Ричардсон не выносили из дома и не увозили тело миссис Аллы Кошко? – Боа-констриктор все туже сжимал свои кольца.

– Ну что пристал? – взмолился Василий, выслушав перевод. – Чего он к Иришке привязался? Да если бы мы и видали что, неужели ему скажем?

Василий не учел, что кое-какие познания в русском языке у мистера Слокама имеются. А Лидочка не удивилась, когда инспектор сказал:

– Не хочем сказать мне про машина? Это понимаю.

– Ну вот, еще этого не хватало!

И тогда Мэттью достал из бокового кармана пластиковый пакет, в котором лежал небольшой платочек, обвязанный кружевом и испачканный кровью.

– Как вы думаете, кому мог принадлежать этот платок? – спросил инспектор.

Лидочка была поражена тем, что он успел отыскать платок. Она начисто забыла, где видела его в последний раз. А инспектор уже связал его со своими подозрениями.

Валентина не скрыла возмущения: