– Вы молчите, ничего не говорите, только смотрите, что я нашла под вашим забором.

– Что это? – спросил Слава.

– Тише! Это же микрофон!

– Это ваш микрофон? – тупо спросил Слава.

– Как глупо! – рассердилась Лидочка.

Она быстро прошла к небольшому сарайчику и открыла скрипучую дверь (вот уж не думала, что в Англии так громко скрипят двери). Посреди сарайчика стоял бумажный мешок с белым удобрением. Лидочка энергично сунула микрофон внутрь и разровняла порошок.

– Теперь спокойнее, – сказала она.

– Вы объясните, что к чему? – спросил Слава.

– Я же вам говорила: тут ходили двое, я удивилась, что они тут делали, пошла и посмотрела. И нашла.

– Но зачем микрофон?

– Чтобы слушать!

– Зачем вам нас слушать?! – В голосе Славы звучало отчаяние. Он как-то искривился, словно под сильным ветром, и стал похож на фигуру помирающего с голоду крестьянина с какого-то плаката времен гражданской войны.

– Мне совершенно не нужно вас слушать, – возразила Лидочка. – Но кому-то это представляется интересным.

– И вообще, что вам от нас нужно?! Зачем вы вторглись в наш дом?! Как будто и без вас мало неприятностей!

– Послушайте, Слава, я честно заплатила вашей маме за комнату. Мне, честно говоря, куда удобнее и приятнее жить в гостинице, чем варить вам суп, подметать пол и выслушивать постоянные скандалы. Я завтра же утром уезжаю в гостиницу. Так всем будет приятнее. А деньги вы можете мне возвратить, когда вам будет удобно. Но желательно завтра – мне же надо будет платить в гостинице.

– Какие деньги? – Очевидно, упоминание о деньгах повергло Славу в растерянность. Он ожидал чего угодно, признания, отрицания своей зловещей роли, слез и криков, но только не этого. – При чем тут деньги? Какие еще деньги? Вы приехали сюда, чтобы следить за нами, вы спелись с темными бандитами, только не воображайте, что мы вас боимся.

– Вроде бы мы договорились? – спокойно сказала Лидочка. – Я уезжаю завтра утром. Сейчас уже темно. Но если вы будете настаивать…

– Не будет он настаивать, – сказала от открытой двери в сад Иришка. – Он ничего не соображает. Фазер, пойми такую вещь: Лидия Кирилловна еще как-никак годится тебе в любовницы, но злодейка из нее совершенно никакая. К тому же у тебя, как всегда, нет ни одной копейки свободной. Я твою жадную натуру отлично знаю.

– Ирина, как ты смеешь! В такой момент!

– Момент как момент, – ответила Иришка и спросила Лидочку: – Кофе сделать?

– Да погодите вы со своим кофе! – вдруг рассердилась Лидочка. – Ты знаешь, что я нашла под вашим забором?

– Нет, я только что подошла, – ответила Иришка. – Я слышала только, как фазер давал вам отставку, забыв, с каким вожделением рассматривал ваше роскошное тело.

– Иришка! – уже без гнева попыталась остановить ее Лидочка, потому что в ситуации заключался черный юмор.

– Ирина, немедленно прекрати! – закричал Слава.

На соседнем участке англичанин включил газонокосилку. Может быть, он сделал это нарочно, чтобы не слушать, как эти иностранцы кричат друг на друга на своем варварском языке.

– Шестнадцатый год, как Иришка! – огрызнулась дочь.

– Загляни сюда, – поманила Иришку Лидочка. Та сунула нос в сарайчик. Лидочка достала из мешка с удобрениями микрофон с хвостиком.

– Откуда? – лаконично спросила Иришка.

Лидочка объяснила, почему ей пришло в голову выйти из сада и поискать в кустах.

Слава стоял рядом и всем видом изображал недоверие к любому слову Лидочки.

– Фазер, – сказала Иришка, энергично затолкав микрофон в мешок, – ты слышал о презумпции невиновности? В любом детективе о ней пишут.

– И что?

– Считай, что я распространяю ее на Лиду. Пускай в тяжелый момент она будет с нами, а не против нас.

– А микрофон? – спросил Слава, будто это и было главным обвинением против Лидочки.

– А микрофон я попозже занесу к Роберту. Его отец механик. Он в этом понимает.

Слава ушел из сада, не говоря ни слова.

– Не обращайте внимания, – сказала Иришка. – У него совсем нет интуиции. У меня ее тоже иногда не бывает. Я сначала, честно говоря, приняла вас за претендентку. Как в романе – на руку и сердце графа!

Кофе Иришка не приготовила. Она позвонила Ричардсонам, сказала Роберту, что ей нужно поговорить с его папой. Потом сбегала в синий от вечернего воздуха сад и вернулась с микрофоном, завернутым в носовой платок.

Лидочка была у себя. Ей казалось, что Слава должен подняться к ней и попросить прощения. Но он пил чай с родственниками. Лидочка не знала об этом и собралась все же сделать себе кофе. Она спустилась, толкнула дверь в столовую. Все трое сидели за круглым столом и разом оглянулись, словно она застала их за нехорошим делом.