Александра растянула губы в загадочной улыбке, – Это же очевидно. Я сведуща обо всём, что касается моих детей.

– Да, вы правы, – облегчённо ответил абонент, – Извините за столь глупый вопрос.

– Так почему вы мне звоните? Что-то случилось с моими сыновьями, Господин директор?

– К сожалению, я звоню вам по плохому поводу. Должен признать ваши сыновья сильно набедокурили в школе, – его голос из вежливого изменился на строгий, подстать настоящему директору, – Их поведение всегда было отвратительным, но то, что происходит последние месяцы переходит все дозволенные границы. Мало того, что Аято и Субару не сдали промежуточные тесты по многим предметам, так они ещё и на пересдачу не явились, будто им это и вовсе не надо. Их наглость настолько велика, что они не во что не ставят преподавателей: ваш сын Канато все уроки играет со своей игрушкой в виде медведя, игнорируя не только учителей, но и всех одноклассников. Он даже не пытается сделать умный вид во время уроков. Успеваемость Райто лучше. Про-крайней мере он сумел сдать все тесты в срок, пусть и неблестяще. Он держит стандартную позицию хорошиста. Практически по всем предметам больше восьмидесяти баллов. Однако, его посещаемость оставляет желать лучшего. Многие девушки жалуются на его постоянные приставания с его стороны, в Студсовет поступило уже больше пяти заявлений от разных учениц школы. Шу же хоть и ходит на занятия и с учёбой у него всё хорошо, как и у ещё одного вашего сына Рейджи. Честно говоря, их оценки самые высокие не только в классе, но и во всей школе. Они оба делят первое место в рейтинге успеваемости школы. Однако, Шу нелюдим. Он мало общается со своими ровесниками. Учитель по истории чуть с ума не сошёл после того, как пообщался с ним. Вдобавок ко всему три дня назад ваши сыновья взорвали кабинет химии. Теперь вся школа лишилась лаборатории, – высказав всё, что накипело, мужчина перевёл дух и добавил, – Наша академия одна из элитнейших школ во всей Японии. Если они не хотят здесь учиться, то пусть хотя бы освободят места, которые могут занять вместо них другие ученики, которые в отличие от ваших сыновей хотят учиться.

Александра сжала трубку телефона в своей ладони. Её глаза загорелись фиолетовым огнём, однако, даже не смотря на то, что всё её нутро кипело от злости, королева безмолвно продолжала нежно поглаживать свой животик рукой.

– Я вас поняла, Господин директор. Завтра же всё будет исправлено, – после этой фразы она повесила трубку, не обращая внимание на то, что на другом конце провода ещё что-то хотели сказать.

Тем же вечером, когда вся семья Сакамаки вновь отправилась в школу, все братья были, как на иголках.

– Прекратите ёрзать! – рявкнул на младших братьев Рейджи. Его выводила из себя излишняя дёрганность присутствующих. Даже Райто был подозрительно тих, что уж говорить о Юи, которая, зажавшись в угол, боялась даже слово лишнее произнести. Она никак не могла понять, что происходит и почему все так странно себя ведут.

Рейджи с громким хлопком закрыл свою книгу, которую читал всё то время пока ехал вместе с братьями в школу на лимузине.

– Рейджи, ты разве не волнуешься? – воскликнул Аято. Он был очень взволнован. Сидел, будто на гвоздях.

– Да, тебе что, всё равно, что мама сегодня приедет в школу, чтобы справиться о наших успехах? – поддержал брата близнеца Райто, нервно комкая край рубашки. Юи вздрогнула.

“Когда они говорят: “мать”, они имеют в виду ту знатную леди на портрете? Я прежде никогда не видела её в живую, однако, судя по всему, что я узнала от братьев, они её очень сильно любят и уважают. К тому же, она – жена Карла Хайнца, того гениального политика, что я видела по телевизору недавно. Интересно, какая она? У неё строгий характер?” – Юи перевела свой взгляд на братьев Сакамаки, – “Они все так напряжены и взволнованы. Неужели их интересует её мнение? То, что она скажет об их учёбе – это их волнует?”

– Хех, в отличие от вас у меня всё в порядке со школой, как и у Шу, – прошипев имя старшего брата сквозь зубы, он скосил на сидящего рядом с закрытыми глазами блондина, как бы показывая, что он к нему обращается. Тот лишь слегка заметно растянул губы в насмешке, но и этого было достаточно, чтобы разозлить младших. После, Рейджи вновь перевёл взгляд на остальных братьев, – У нас отличные оценки. Никаких задолженностей по предметам. Да и учителей стараемся не бесить слишком. Поэтому боюсь, что на этот раз причиной приезда матери к нам в школу являетесь именно вы четверо.

– А, чё это сразу мы?! – крикнул на всё авто Субару.

Рейджи одним лишь взглядом усмирил бунтовщика на “корабле”. Шу приоткрыл глаза и, кинув их на младших братьев, начал тихо хихикать над провинившимися идиотами. У Субару аж кулаки чесались от такой хари.

– Мама не из тех, кто будет что-либо делать просто так. Обычно она не посещает школу своих детей без особой на то необходимости, так как доверяет нам, а коли она всё-таки приедет сегодня к нам в академию, то это значит, что ей уже кто-то донёс о ваших выходках, – Рейджи не стеснялся в выражениях. Он был злым. Юи впервые видела его таким нетерпеливым. Ей показалось, что он боится опозориться перед своей матерью, боится ударить в грязь лицом, признать поражение и показать ей свои слабости. Все братья сглотнули слыша тон парня в очках, – Сам факт того, что о ваших проделках узнает мама позорит нас, – это предложение он сказал с таким количеством отвращения к провинившимся, что у Рейджи аж лицо скрючило.

– Как она узнала?! – снова Субару влез. И от кого только у него этот буйный характер?

– Скорее всего, директор донёс, – подметил сонным голосом Шу, вновь прикрывая глаза, – Он давно грозился, что позвонит родителям, а Райто с Аято не верили.

– Прикопать бы его где-нибудь в лесочке, что ли, – предложил Канато, крепко прижимая мишку к себе. Все братья посмотрели на него, а он, уловив это в ответ, посмотрел на них, – У меня тройка по философии. Что же нам делать, Теди?

Аято понимающе покачал головой, – А у меня несколько промежуточных тестов не сдано.

– У меня тоже, – признался Райто, уже мысленно готовясь к порке матери, – Боюсь сегодня мне не избежать наказания ещё и за то, что я прогулял кое-какие уроки. Эх, вот же непруха.

Каждое такое откровение братьев било по Рейджи, как булыжником по голове.

– И вы только сейчас об этом говорите мне? – с дёргающимся от таких новостей глазом спросил очкарик, – Да вы издеваетесь, ублюдки. Я от стыда умру, когда в глаза матери смотреть буду.

Рейджи матерился редко, а, когда это всё же происходило, то остальные старались не высовываться. Это значило лишь одно – он действительно в гневе.