Скрежет оружия, кровь и пот, предсмертные крики, стоны раненых, обезумевшие от бесконечных убийств лица сражавшихся, среди страшного хаоса живых и мертвых…

Иосиф, с искаженным от ужаса лицом, наблюдал за агонией гибнущего войска. Оставалась последняя надежда — Каган. Если воины увидят на поле брани бессмертное божество, сила духа вернется к ним, и тогда, возможно, ход сражения удастся переломить. Царь спешно послал за Каганом и его свитой.

Густой, низкий звук фанфар заставил замереть воинов, пораженных невиданной картиной. К ним медленно приближалась процессия, сияющая подобно солнцу. Золото одежд, обилие драгоценных камней, богато украшенные животные производили огромное впечатление. В центре, окруженный многочисленной свитой, на огромном слоне, восседал сам Каган — верховное божество. По бокам, на верблюдах, его сопровождали жены. Печенеги, составлявшие часть русского войска и также считавшие Кагана божеством, падали ниц, смешивая картину наступления. Напротив, хазары заметно оживились, начали теснить растерявшихся руссов. Ни одна стрела, пущенная в Кагана, не достигала цели. «Что ж, видно, пришла пора испытать материнский подарок», — подумал Святослав. Туго натянутая тетива запела, уверенно выпуская на волю серебряного посланца. С изумлением и радостью, едва веря своим глазам, смотрел он, как толстое, неуклюжее тело Кагана нелепо заваливалось в роскошном седле. Воины князя ликовали. Печенеги, освободившись от животного страха перед бессмертным божеством, поднялись с колен, готовые вновь вступить в битву. На крыльях русское войско справа выступало светлой конницей, переливающейся железом дружинных доспехов, слева — темной, печенежской, замыкая внутри огромного кольца обезумевших хазар. Но самое главное случилось позже. Невероятное событие затмило собою все, и, спустя годы, о нем слагались песни и сказания. Высоко в воздушной лазури показалось небесное воинство во главе со Святителем Николаем. Руссы, тяжело дыша, опустили тяжелые секиры, не испытывая больше ненависти к поверженному врагу. Их лица очистились. Тяжелый, кровавый дурман рассеялся, оставляя в душах незатихающую боль о тех, кому не суждено было подняться с алого ковра молодой апрельской травы…

— С нами Бог! — подняв меч, восторженно воскликнул Святослав.

— Бог, Бог, Бог, — прокатилось над полем. Князь спешился и благоговейно опустился на колени. Изумленные горожане увидели, как следом за ним други и недруги, в едином порыве, преклонили головы.

Потрясенный последними событиями, Святослав призвал своих воинов проявлять милосердие не только к мирным жителям Итиля, но и к пленным. Огромная радость переполняла Исаака, ставшего свидетелем настоящего чуда христианского Бога. Прощай, Хасдай ибн-Шафрут! Отныне его путь лежал на Святую Гору Афон, в монастырь, предсказанный старцем.

А что же книга? Взятая одним из сотников, она отправилась в Киев.

Святая Гора Афон, полуостров, монастырь — Великая Лавра, 1020 год от Р. Х.

Игумен Макарий устало прикрыл глаза. Сил оставалось все меньше и меньше. Земной путь подходил к концу. На сердце лежала тень заботы об одном очень важном деле, которое не давало покоя. Нужно было спешить. Преподобный знал: слуги тьмы готовы вступить в борьбу. Сегодня же он исполнит волю Господа.

Да, как быстротечно время! Много лет назад, совсем молодым человеком, он впервые увидел Святую Гору. В конце полуострова, на уступе, где море ласкало подножие скал, находился монастырь, предсказанный старцем, — Великая Лавра. Белая башня колокольни высоко устремлялась в небо. Вдоль наружных каменных стен, способных отражать набеги многочисленных пиратов, бессменными часовыми стояли кипарисы.

Весь жизненный путь прошел перед глазами игумена. Вот он, юный Исаак, служит у Хасдая, уезжает в Итиль, помогает царю Иосифу захватить власть, знакомится со старцем, изменившим его жизнь, становится свидетелем необыкновенного сражения Святослава, наконец, приплывает на Афон и поступает в Великую Лавру, ставшую для него судьбой. Исаака больше нет, есть монах Макарий, избранный братией игуменом монастыря.

Почти полвека минуло с тех пор, как Святой Афанасий, основатель Великой Лавры, поднялся с братьями на крышу строящегося во дворе собора, позже освященного в честь Благовещения Пресвятой Богородицы. Слабая кирпичная кладка не выдержала сразу нескольких человек и обвалилась. В тот день погибли все, кроме него, простого монаха. От горестных воспоминаний сердце игумена заныло.

Однажды, во время пения стихиры, [52] он нечаянно заснул перед иконой Иверской Божией Матери. Во сне преподобный увидел Богородицу, протягивающую ему свиток. Проснувшись, Макарий с изумлением обнаружил послание рядом с собой. Еще сильнее удивился игумен по прочтении оного. В тексте точно указывалось, когда и к кому предстояло отправиться одному из монахов монастыря. Далее послание становилось весьма туманным. Оно гласило: «В ней свет и тьма прибудут пополам, но даже тьма послужит высшей цели: чтоб стало невозможное возможным. И, ярче звезд, на небе воссияет бессмертная бесценная душа». Свиток определили в хранилище. С того дня преподобный Макарий внес в Устав правило, предписывающее насельникам знать точное содержание текста.

В келью вошел брат Евфимий. Монах с тревогой посмотрел на изможденное, покрытое восковой бледностью лицо игумена.

— Отче, благослови! — расстроенно попросил он и с горечью подумал, что их обитель скоро осиротеет.

Тяжело дыша, преподобный произнес:

— Господь благословит тебя, возлюбленный брат, — и поднял слабую руку для совершения крестного знамения.

При виде исхудавшей, почти прозрачной кисти глаза Евфимия наполнились слезами.

— Друг мой, я знаю, дни моей земной жизни подходят к концу. Поэтому обращаюсь к тебе с последней просьбой.

— Не говори так, Отче! Господь продлит годы жизни по молитвам твоих духовных чад!

— Милостью Божией мне был открыт час кончины. Не грусти и не унывай, брат Евфимий, я всегда буду рядом со всеми вами, моими возлюбленными братьями во Христе! А сейчас выслушай внимательно просьбу, которая неизмеримо важнее жизни вашего многогрешного пастыря! Ты знаешь, среди реликвий монастыря самая ценная — часть Животворящего Креста Господня. [53] Так вот, тебе предстоит, не привлекая внимания, отделить от него малую частицу.

— Как это возможно, Отче?! Я не могу пойти на такое кощунство! — испуганно воскликнул Евфимий, отпрянув от постели умирающего.

— Послушай, то, о чем я прошу, — Божия воля! Поверь мне! — От волнения игумен приподнялся на своем жестком ложе и тут же, потеряв последние силы, вновь упал на него. — С частицей Креста Господня ты поедешь к руссам, в город Новгород. Разыщешь там двор сотника Варлаама. После сражения с хазарами он вывез из Итиля темную книгу власти, которую необходимо закрыть. Только Честной Животворящий Крест Господень способен справиться с ней! Я расскажу тебе про книгу все, что знаю сам, а ты передашь мои слова сотнику. С того дня он станет хранителем.