Наступил обеденный перерыв. В комнату бухгалтерии, весело пересмеиваясь, заглянули две сотрудницы из планового отдела. Одна из них, задорная курносая женщина с замысловатой, тщательно уложенной прической, спросила звенящим от возбуждения голосом, в предвкушении приятной возможности позубоскалить:

— Девочки, хотите повеселиться?!

«Девочки» заметно оживились, радуясь возможности отвлечься от утомительной работы.

— Ну, наша Антонина сегодня и учудила… — Сотрудница обвела комнату искрящимся взглядом.

Здесь следует отметить, что Антонина Ивановна, о которой пойдет речь, была женщиной поистине гигантских размеров. Она решительно не желала худеть, хотя уже с трудом справлялась со своим огромным телом. Количество ежедневно поглощаемых ею пирожных и булочек давно превысило критическую отметку и казалось фантастическим!

— Вася, вы ведь знаете Тониного мужа, решил посадить жену на диету. Поэтому с сегодняшнего дня он сам начал делать своей «малышке» бутерброды. Но нашу Тоню не проведешь! По дороге на работу она запаслась двумя дополнительными батонами и исправила Васину досадную «ошибку», добавив к каждому «диетическому бутербродику» по огромному ломтю хлеба. Если бы вы слышали ее довольный бас: «Думал, голодом меня уморить, не выйдет!» — Рассказчица постаралась как можно точнее скопировать голос и манеры Антонины Ивановны.

Появление начальницы прервало дружный смех. Недовольный вид Маргариты, вместе с напоминанием о проходящем обеденном времени, стер улыбки с лиц подчиненных.

— Маргарита Оттовна, вы не забыли? Мы с Галиной Петровной за венгерскими курами уходим, вернемся позже! — напомнила Шура.

— А мы в «Колбасный», за сырокопченкой, — присоединилась к ней Татьяна Ивановна.

— Хорошо, идите, на мою долю две курицы и палочку колбасы, — милостиво разрешила главбух.

Женщины, торопливо собравшись, направились к выходу.

— Надя, а ты что сидишь? — остановилась у ее стола Шура.

— Я сегодня не пойду, — отказалась Надежда, — идите без меня.

— Тебе плохо? Какая-то ты бледная!

— Все нормально, не волнуйся, иди, а то не успеешь!

Перевалив за вторую половину, рабочий день неумолимо приближался к концу. Оставив дела до завтра, усталые сотрудницы готовились к преодолению последнего препятствия, отделяющего их от дома. «Добытые» с трудом, вымученные многочасовым стоянием в очередях продукты распределялись по сумкам, которые тяжелым грузом оттягивали руки терпеливых женщин советской эпохи.

Вечерело. Небо вновь затянулось облачной пеленой. Несмотря на установившуюся теплую погоду, чувствовалось близкое дыхание осени. Пользуясь общей суматохой, Валентина Антоновна подошла к Наде и тихо спросила:

— Наденька, ты едешь на «двести тридцатом»?

Когда женщина кивнула ей в ответ, она продолжила:

— Сегодня я составлю тебе компанию.

— Правда? — обрадовалась Надежда. — А куда вы собрались?

— В церковь.

Надежда промолчала, но через некоторое время, сосредоточенно роясь в сумочке, вдруг тихо попросила:

— Можно мне с вами?

Валентина не ожидала от нее такой просьбы, но вида не показала.

— Конечно! — приветливо улыбнулась она.

Женщины вышли на оживленную улицу и медленным шагом направились к остановке, вдоль чугунной заводской ограды. Надежда сильно нервничала, зачем-то часто, испуганно оглядывалась по сторонам, почти не слышала обращенных к ней слов.

— Давай немного постоим, — попросила Валентина Антоновна и взяла сотрудницу за руку. — Какая холодная! Наденька, да ты вся дрожишь!

Надежда прислонилась к ограде и безутешно разрыдалась.

— Успокойся, девочка, успокойся!

Недоумевая о причине слез, Валентина Антоновна принялась ласково гладить сотрудницу по спине. Прошло немало времени, прежде чем несчастная перестала горько всхлипывать и смогла продолжить путь. В автобусе оказалось несколько свободных мест. Валентина Антоновна посадила женщину к окну, а сама, устроившись рядом, вытащила из сумки книгу и углубилась в чтение. Надежда с благодарностью взглянула на тактичную спутницу. Да, именно Валентине Антоновне ей, впервые, захотелось обо всем рассказать.

В семидесятые годы вера в Бога считалась чем-то постыдным и, едва ли, не противозаконным. «Строители коммунизма» относились к религии крайне отрицательно. Черкизовская церковь, освященная в честь пророка Илии, располагалась на живописной возвышенности. Хорошо видимая издалека, она привлекала внимание чистотой и воздушностью: белая, похожая на сказочный терем, с нарядными синими и золотыми куполами. Этот храм, один из немногих, уцелел после их многолетнего варварского уничтожения. У подножия холма, решив организовать зону отдыха, местные власти вырыли большой пруд, на берегу которого построили кинотеатр «Севастополь».