— Ничего.

Кайла опустила руку. Он не выглядел убеждённым.

— Что-то случилось?

Похоже, он знал, что с ней что-то случилось раньше — ну, или почти случилось, — но это было невозможно.

— Конечно, нет.

— Вернёмся во дворец?

— Я не приглашала тебя идти со мной.

— Тогда я пойду за тобой. В конце концов, мы движемся в одном направлении.

Кайлу охватило чувство признательности, несмотря на все её усилия, удерживать этого человека на сомнительной дистанции. Он мог бы украсить список сексуальных партнеров любой женщины, с которой столкнётся, но Кайла не собиралась быть одной из этих женщин. Она нахмурилась и пошла по самой короткой тропе, ведущей во дворец. Как и было обещано, он шёл за ней, но она очень хорошо чувствовала его присутствие. Казалось, его глаза бегали вверх-вниз по её телу. Сейчас на ней был повседневный наряд — длинная туника, штаны для верховой езды и новые сапоги, которые она только что закончила, — но девушке вдруг захотелось, быть одетой более привлекательно. Это чувство было таким необычным, что Кайла решила, что предыдущее столкновение полностью встряхнуло её разум.

— Я подумал, не могли бы мы поговорить, — сказал мужчина после минуты молчания. Кайла напряглась.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну… я здесь две недели, а видел тебя при Дворе только три раза. И ты никогда ни с кем не разговариваешь.

Она почувствовала дрожь, осознавая, насколько пристально этот мужчина за ней наблюдал. Пока шла, Кайла снова прикрыла правый глаз ладонью. Мигрень быстро наступала. И должно быть она нагрянет полномасштабно, прежде чем Кайла доберётся до дворца. Какой же она была дурой, что не вернулась, как только заметила первый знак болезни.

— Откуда ты знаешь, что я не сказала ни слова?

— Потому что я наблюдал за тобой.

— Не всё время.

— Нет, но достаточно, чтобы заметить, что ты ни с кем не говорила. Мне показалось это очень странно.

Девушка устала от его голоса, идущего из-за спины, поэтому остановилась и дождалась, когда мужчина поравняется с ней.

— Это не странно. Двор — для Леди Патрис. Не для меня.

— Может быть. Но другие женщины, похоже, хорошо проводят там время. Почему не ты?

— Это не моё.

— Удовольствие не твоё?

— Двор — это не то, что мне нравится. Весь этот секс и чрезмерная развязность, не для меня.

— Секс не для тебя?

Кайла чувствовала, как её щеки краснеют без веской причины. Она не смущалась при разговорах о сексе. Он — часть её мира и культуры; ей было всего двенадцать лет, когда пришлось присутствовать при Дворе. Кайла понятия не имела, почему краснеет от глупого вопроса этого человека.

— Нет, — сказала она, чувствуя дрожь в теле, — мигрень усиливалась. — Это всё… пустое.

— Значит, ты прекратила заниматься сексом?

Кайла нахмурилась.

— Я никогда и не начинала. Всё это заставляет меня… болеть. Соблюдение традиций — дело моей сестры. Не моё.

Мужчина начал говорить что-то в ответ, но замолчал, когда Кайла резко остановилась, прижав ладони к голове.

— У тебя болит голова или что-то ещё? — спросил он другим тоном.

Кайла с трудом сглотнула.

— Мигрень.

— У тебя есть лекарство?

— Инъекции в моих покоях. Единственное — что работает. Я терплю их в течение многих лет.

Кайла почти почувствовала, как у неё остановилась кровь, и волна головокружения одолела девушку. Уже сейчас было очень плохо, а идти ещё больше мили. Жестокая несправедливость Вселенной — в один день пережить нападение, а затем получить мигрень.

Мужчина молча стоял рядом, когда Кайла глубоко вдохнула и, наконец, смогла опустить руку и открыть глаза, он тихо спросил:

— Ты в порядке?

Она смогла кивнуть.

— Мне просто нужно вернуться в свои покои.

— Хорошо.

Они шли молча в течение нескольких минут. В глазах резко помутнело от боли, Кайла начала спотыкаться и вскоре её стошнило. Так всегда было, когда мигрень резко и сильно ударяла по её организму. Единственное, что мешало ей упасть, — мужчина, поддерживающий её протянутой рукой.

— Тебе нельзя меня трогать, — пробормотала она.

— Это необходимо. Я никому не скажу, если ты этого не сделаешь.

Прислонившись к нему, Кайла ничего не могла поделать со своей слабостью, его сильное тёплое тело давало странное облегчение. Он не был огромным, как многие мужчины при Дворе. Этот мужчина ощущался подтянутым и сильным, наверняка, мог с лёгкостью поднять её. Может быть, это просто контраст, но чувствовать этого человека было гораздо приятней, чем того, который напал на неё. Девушка не смогла бы продолжать идти, если бы не его поддержка, но вскоре боль и тошнота усилились настолько, что ноги просто уже не держали Кайлу. Она полностью откинулась на мужчину, и он обнял её обеими руками.

— Я могу тебе помочь? — пробормотал он.

— Нет. Я справлюсь. Просто дай мне минуту.

Пытаясь дышать ровно, Кайла смутно осознавала тот факт, что одна из его рук мягко потирает ей спину. Это было совершенно неуместно. Никому не разрешалось трогать её и уж точно не разрешалось ему, по крайней мере, пока Патрис не отвергнет его как Потенциала. Но у Кайлы не было желания останавливать мужчину. Его рука медленно скользнула вверх по спине, пока не коснулась обнажённой кожи на затылке. Девушка вздрогнула, когда он мягко начал массировал ей затылок. Она была ошеломлена от боли, но слабо чувствовала странный внутренний буксир или ощущение какой-то тяги, как-то связанное с его прикосновением. И после этого Кайлу омыла глубокая волна удовольствия и облегчения. Мигрень пропала, стало гораздо лучше. Мышцы резко расслабились в его руках — чтобы не упасть от ошеломляющего эффекта, Кайле вновь пришлось понадеяться на поддержку его тела.