Интересная находка, учитывая тот факт, что их послали в лес для отыскания следа сбежавшего Талли. Окончательно разгромив устои морального общества, Пуль наконец-то заметил Великого Лидера, коего восхвалял дольше и громче всех остальных. Слова – ничто, в особенности в устах подобного сброда. Тронув приунывшего от бездействия скакуна, Гэбриэль таким образом сократил незначительное расстояние между собой и трепетавшими приспешникам. Их одновременно восхищал и пугал вид Лжепророка. Спешившись, он подошел поближе, дабы рассмотреть искалеченные трупы без опознавательных знаков. Неизвестно, к какому отряду они принадлежали, однако на северян похожи не были.

– У нас серьезная проблема, милорд, – без позволения заговорил Венедикт, принимая неуместную позу второго предводителя в повстанческом легионе. Голодный Волк все же соизволил приподнять голову в ожидании продолжения столь пафосной речи. – Чертовы партизаны. Они напали на нас в лесу и убили нескольких моих ребят. Разумеется, мы ответили достойно. Даже хотели взять некоторых в плен, но большинство сбежало, а остальные погибли. Тогда мы взяли с собой несколько тел, чтобы подвесить их над воротами замка, но потом мне в голову пришла удачная мысль, подсказанная одним из ваших людей. Я бы прибил их к самодельному кресту и поставил в этом месте. Символично, верно?

– Партизаны? Так быстро? – задумчиво произнес Старк, не придавая значения дальнейшим словам напыщенного дурака. Все его внимание было приковано к шестнадцатилетнему на вид мальчишке с раскроенным черепом. Удивительное сходство. – Они, судя по всему, узнали, что мы захватили Коготь и его лорда. Что же, иного я не ожидал от таких людей. Усиль оборону замка и немедленно выставь ночной гарнизон. Это самое удачное время суток для нападений. А свои нездоровые фантазии держи при себе. Я простил подобное надругательство над религией лишь одному человеку. К тому же, устроив такое представление, ты поднимешь в них дух сопротивления и добавишь мне хлопот. А я не люблю лишние хлопоты. Понимаешь?

Челюсть Пуля медленно поползла вниз. Он ожидал чего угодно: страшного гнева, похвалы, равнодушия, воодушевляющих речей. Но не бесполезного, на его взгляд, милосердия по отношению к врагам, которых следовало уничтожать в большом количестве. В рядах малочисленного эскорта поднялся заметный рокот. Юноши, отчаянно желавшие быть похожими на Голодного Волка, внимали каждому его слову. Пробужденная религиозность восстала против кощунственного унижения чести и достоинства павших. Человечность не была чужда этим мальчишкам. Вскоре они привыкнут к жестокостям и зверствам старшего поколения, дабы перенести все полученные знания в свой век и продолжать таким образом извечную кровавую цепь.

– Сир Пуль, что же нам делать с ними? – кивком головы один из сердобольных участников побоища в лесу указал на лежащего с краю мужчину, с отсеченной рукой. – Может, следует похоронить их? Несмотря на то, что они были в меньшинстве, это не мешало им достойно сражаться и пасть смертью храбрых.

Рассвирепевший командир авангарда прожигал заговорившего ненавистным взглядом униженной собаки, которую только что побил собственный хозяин. Резким движением он схватил одного из убитых за ногу и, подтащив к краю обрыва, остановился. Вопрошающие взоры молодых были устремлены исключительно на выжившего из ума лорда. Подождав немного, он совершил рывок и избавился от бренной оболочки раз и навсегда. Ошеломленные наблюдатели подбежали ближе, дабы лицезреть падение врага, бьющегося о камни. Последний оглушительный удар. Все затихло.

– Вы, идиоты, их еще и восхваляете?! – взревел Венедикт, вновь уничтожая следы своего страшного преступления против религии и человечности. – Запомните этот урок! Если победил, то за тобой и правда, а если проиграл, то ты мятежник!

Гэбриэль замер, прислушиваясь к звукам падения. Вена на шее пульсировала, руки начали дрожать, а мозг – рисовать картины прошлого. Все решилось тогда, двадцать лет назад. Судьба этих людей в точности повторяла его собственную. Память о тех днях вызвала где-то внутри животный страх, сковавший все тело. Ему казалось, что он слышит крики невинных жертв, падающих с обрыва. Его выкинули точно также, ведь он проиграл. Значит, он – мятежник.

Значит, на стороне Майкла была правда. Развернувшись всем корпусом в сторону бесчинствующего ублюдка, он прошептал его имя, ставшее отныне ненавистным. Пуль замер в нерешительности, понимая, что от него чего-то хотят. Самодовольная улыбка блуждала на приоткрытых губах, наслаждаясь произведенным эффектом. Он думал, что сумел заинтересовать Предводителя.

– Да, господин? – гордость заставляла дыхание участиться в ожидании лестных слов, коеми Старк одаривал немногих. Пуль так отчаянно жаждал оказаться в узком кругу приближенных, что готов был ради этого убить родного отца и все семейство, если того потребует жадность.

– Не “да”, а “я”, – Венедикт не успел вовремя отреагировать на грозившую ему опасность. Пальцы, словно тиски, сдавливали уродливую шею, лишая возможности дышать. Он пытался высвободиться, но тщетно. Ноги оторвались от земли, окаменевшие руки сжимали локти палача до тех пор, пока бессознательность не начала медленно подкрадываться к трепыхавшемуся телу. Только тогда Гэбриэль, приложив максимум усилий, под шокированные взгляды молчаливых зрителей, швырнул ненавистного мучителя своего пошатнувшего сознания вниз. Душераздирающий крик на секунду донесся до окаменевших от испуга мальчишек, а затем и вовсе затих в водных пучинах. – Похороните всех убитых с честью. А потом выловите эту тварь, если она еще жива.