Очередной стук в двери, более приглушенный, заставил его поднять лицо и проследить невидящим взглядом за темным силуэтом, прошедшим в комнату. Ланнистер хотел что-то сказать, однако слова застряли в горле, когда он узнал непрошеную гостью. Эстер аккуратно обошла валявшийся на полу стол, подошла к окнам и с большим трудом захлопнула их. Ветер пытался бороться: отчаянно засвистев, он изо всех сил старался проникнуть в маленькую щель между створками, но она сразу же была прикрыта.

Ранее освещаемая луной комната теперь полностью погрузилась в непроницаемый мрак. Тем не менее королева быстро сориентировалась и сразу же поспешила выйти из комнаты, перешагнув через растекшуюся под дверью лужу вина. Спустя несколько минут она вернулась обратно с маленькой свечкой и зажгла ею уцелевшие подсвечники, разглядывая в их свете мужа, теснившегося в углу покоев. Отблески пламени неприятно въедались в глаза, принуждая морщиться и отворачиваться. Майкл не желал демонстрировать свою слабость кому-то, в особенности жене, чья вера и непоколебимость в решениях когда-то спасли его жизнь.

– Прошу тебя, оставь меня одного, – пробормотал правитель Беленора, понимая, что его просьба никогда не будет исполнена. Ему не хотелось предстать перед ней жалким, пропащим человеком, каковым он являлся теперь, стоящий на коленях в углу.

– Посмотри на меня, – Майкл вздрогнул, когда почувствовал, как ее слабая, но вместе с тем решительная рука коснулась его лица. По промокшим волосам до сих пор струились дождевые капли. Они стекали по морщинистому лбу, покрасневшим глазам, слегка приоткрытому рту и жесткому подбородку прямо на пол. Помутневший взгляд внезапно прояснился. Мимолетный образ девятнадцатилетней девочки, покинувшей отчий дом, чтобы приехать к самопровозглашённому королю Запада и Простора, на секунду промелькнул перед глазами. Тогда это было поистине волшебно.

– Эстер, я молю тебя, – она не позволила ему договорить, приставив указательный палец к иссохшим губам. Странное умиротворение появилось на душе, когда он почувствовал легкие прикосновения к лицу. Небольшой шрам на щеке, оставшийся после знаменитого поединка с тщеславным лордом-командующим Таргариеновской гвардии, запылал в тот момент, когда Эстер провела по нему рукой. – Оставь это.

Королева лишь усмехнулась, что в последнее время случалось довольно редко. Взяв мужа за руку, она приподнялась с колен и потянула тяжелое тело за собой. Все попытки выдернуть ладонь были пресечены с самого начала. Тяжело вздохнув, Майкл нашел в себе силы подняться и последовал за женой, которая медленным шагом направилась в сторону огромной кровати, расположенной неподалеку от окон. Высокий балдахин перестал колыхаться от сильного ветра, спустив несколько длинных, туго затянутых веревок на простыни. Дочь Лукаса без промедления убрала их, а затем потянула за край одеяла, чтобы свободно укрыться им ночью.

Несколько подушек в беспорядке были разбросаны у изголовья, однако и этот изъян был исправлен за считанные секунды. Все это время Лев молча стоял в углу, не решаясь что-либо произнести. Он ждал, пока она закончит, чтобы повернуться и объяснить свои действия. Впервые в жизни он почувствовал неловкость, находясь с собственной женой в их общих покоях. Наконец Эстер закончила все приготовления, после чего сразу же обернулась и, не медля, подошла к королю. Ланнистер невольно попятился, но замер, как только тонкие пальцы коснулись расшитого золотыми и красными нитями камзола.

– Ты не вернешь его к жизни, – спокойным тоном произнесла королева, стягивая с Майкла намокшую одежду. Она старалась скрыть свою боль за счёт утешительных и воодушевляющих речей – за долгие годы совместной жизни он научился угадывать ее настроение. – Ты не вернешь к жизни Ренси, не вернешь Лэнса, Винсента, Людвига – никого из них. Как бы ни хотел.

– Как ты справляешься с этим чувством? С чувством, что ничего не можешь изменить?

– Смирением? – поинтересовалась Эстер, помогая ему избавиться от остальной одежды. В конце концов она немного подтолкнула его к приготовленной постели и помогла лечь. Грузное тело сразу же повалилось на свежие простыни, ощущая мягкую ткань. – В первый раз я испытала его, когда папа сказал, что я не выйду за молодого юношу, лорда Львиного Утеса, потому что его отец не дал согласия на этот брак. Второй раз оно посетило меня в тот момент, когда я все же вышла замуж за молодого короля Западных Земель, Простора и Одиноких Островов, но тот покинул меня, отправившись на войну. Третий – когда новый король Беленора, одержавший победу над Таргариенами, встретился со мной после долгой разлуки и провел всего одну ночь, а затем снова уехал на войну, чтобы помочь моему отцу. Сегодня произошел четвертый случай. Случай, в который я потеряла сына.

– Ты явно пережила больше, чем я, – в первый раз за долгие часы усмехнулся Лев. Он слегка отодвинул одеяло, позволяя жене удобно устроиться около него. Эстер положила голову на крепкое плечо, ощущая теплое дыхание на лице. – Что мне делать с Николаусом?

– Это не его вина, – хриплым голосом ответила королева, переплетая с супругом пальцы правой руки. Она повернулась на другой бок, чтобы скрыть слезы, так некстати блеснувшие на ресницах. – Оставь его, умоляю.

***

Майкл медленно шел по извилистому, плохо освещенному коридору. Последствия вчерашнего ливня до сих пор не могли устранить, в результате чего большинство помещений в огромном замке лишилось источников света. Пробираться в кромешной темноте было тяжело, но это было пустяком по сравнению с чувствами, которые одолевали правителя Беленора. Вчерашний разговор с женой, его негласное обещание не наказывать сына, а затем сонное забытье – все это вихрем проносилось в голове.

Гулкие шаги отдавались эхом в столь необъятном помещении, конца которому, казалось, не было. Тем не менее спасительный свет в конце заставил Льва немного ускорить шаг и добраться до единственной деревянной двери с одиноким стражником за несколько секунд. Охранник с огромной алебардой не проявил никакого интереса к столь неожиданному посетителю, по-видимому, узнав в нем короля. Угрюмо склонив голову, он сразу же дернул за железное кольцо и отошел в сторону, давая возможность войти в небольшую прямоугольную комнату.

Многочисленные подсвечники были расставлены по всему периметру небольшой кровати. Справа, на маленьком деревянном столике, стояла нетронутая миска с супом. Колбы разного размера и формы с отвратительными на вкус лекарствами покоились рядом. Казалось, вся комната пропиталась удушливым запахом спирта с примесью чего-то ещё, буквально разъедающего ноздри.

Кронпринца перенесли сюда сразу же после произошедшей трагедии. Место, совершенно изолированное от общей суматохи замка, – то, что полагалось тяжело больному. Несколько раз за ночь Клаус просыпался в холодном поту, вскакивал и заваливался обратно на кровать, тихо бормоча что-то себе под нос. К нему было запрещено пускать абсолютно всех, кроме матери и придворного лекаря, чьи услуги были просто необходимы в таком тяжелом положении. Король, стоя около дверей, долго вглядывался в профиль сына, пытаясь различить что-нибудь на покрытом мертвенной бледностью лице. Пряди темно-каштановых волос прилипли к вспотевшему лбу, изможденному и нахмуренному.