– Где они?! – прокричал выживший из ума государь, плотнее сжимая петлю из собственных рук вокруг шеи мальчишки. Внутренности прожигало невыносимой болью. Нестерпимая агония перед безразличной смертью. Воздуха катастрофически не хватало, отчего Финн совершил последнюю попытку высвободиться, схватившись дрожащими руками за запястья душителя. Это прикосновение вдруг произвело на старшего Ланнистера неизгладимое впечатление: поймав себя на мысли о том, что прямо сейчас он едва не убил собственного сына, венценосец отступил назад, позволяя резко закашлявшему принцу в судороге упасть на пол. Отвращение читалось на лице озверевшего лорда, осунувшегося, постаревшего на несколько лет за считанные секунды. Вновь круто развернувшись, он устремился к выходу, а затем – к центральной двери в этом прямоугольном коридоре.

Подоспевшие к тому времени гвардейцы смогли выломать дубовую преграду на пути к совершенно опустевшей комнате наследного принца. Многочисленные рисунки, наброски и незаконченные картины валялись по разным углам. Небольшой сундук был перевернут, а его содержимое – исчезло. Предметы туалета, равно как и специально изготовленный клинок, остались нетронутыми, что сразу же привлекло внимание Майкла. Если был совершен побег, в чем не было сомнений, то не разумнее ли было взять с собой оружие – подобный домысел еще долго терзал воспаленную голову отца, пока тот не заметил на постели маленький, аккуратно сложенный лист бумаги для рисования. Стальной взгляд прожигал клочок желтоватого листика с непередаваемой ненавистью. Томительное ожидание, ужасное предчувствие, жажда разузнать ужасную тайну – все эти чувства буквально переполняли властителя Беленора в тот момент, когда он дрожащей рукой прикоснулся к бережно сложенному посланию с видимыми черными буквами, написанными при помощи черной краски и тончайшей кисточки. Всего десять коротких предложений, не более.

Письмо гласило: “ Здравствуй, отец. Если ты читаешь это, то, скорее всего, где-то там догорает очередное строение. Не буду отнимать твое время и утомлять долгим чтением, поскольку это, в свою очередь, отнимает мое время. Не буду также говорить, что мне жаль, что я раскаиваюсь или принимаю на себя всю вину – нет. Я предпочитаю называть это братской любовью. Ведь, в сущности своей, семья – это не те, кто тебя балует и следует всякому твоему капризу. Это те, кто сражаются за тебя и за кого сражаешься ты. Я избрал этот путь и буду неукоснительно ему следовать. Тебе же желаю удачи и долгого правления. Услышь мой рев, отец, ибо Ланнистеры всегда платят свои долги. “.

Эта небольшая приписка окончательно вывела короля из душевного равновесия. Он сжал бумагу до такой степени, что костяшки пальцев побелели, а затем разорвал ее на множество маленьких кусочков. Желваки взыграли на скулах, выпирающая вена на шее пульсировала, а ноги не переставали дрожать. На протяжении нескольких минут Майкл не произнес ни слова, чем напугал молчаливых гвардейцев. Шорох белых плащей был единственным звуком, нарушающим гробовую тишину. Сочувственные взгляды были устремлены в сторону поникшего монарха. Запах гари медленно заполнял комнату, оставляя после себя угольные следы на поверхности шкафов и стульев.

– Найти их и привести сюда! Перебейте половину города, если потребуется, но приведите их сюда! Немедленно! – от столь неожиданного крика верные стражники одновременно вздрогнули, после чего, не поклонившись, стремительно выбежали из бывших покоев беглеца. На выходе из прямоугольного крыла они чуть не столкнулись с королевой, не ложившейся спать после разговора со старшим сыном.

Эстер всю ночь провела в раздумьях относительно будущего этой семьи. В скором времени Ребекка покинет отчий дом, чтобы отправиться в малознакомый край, недоброжелательный к людям из столицы, и выйдет за человека, чей отец был убит Майклом в знаменитой битве у Речной Мели. Неизвестно, какие мстительные планы теперь вынашивает новый принц Дорна, в особенности после убийства старшего брата. Этот союз, пусть и выгодный для обоих сторон, может нанести непоправимый вред единственной дочери семейства. Нолан может мучить ее, может отыграться за причиненные страдания, но никто не сможет этому препятствовать.

Такие мысли терзали королеву до тех пор, пока слуги не подняли панику из-за подожжённой конюшни и разбежавшихся лошадей. Сердце забилось быстрее, когда ей сообщили о произошедшей трагедии. Где-то в глубине души появилось странное предчувствие, непонятное, навязчивое и туманное. Тем не менее оно все усиливалось и усиливалось. С каждым разом, как ей докладывали о ситуации в пылающем городе, инстинкт подсказывал, что здесь были замешаны ее сыновья. Невозможно было объяснить природу такого чувства, оно просто зародилось, возможно, безосновательно. Рассматривая золоченые корешки древних книг, дочь Лукаса обдумывала детали предстоящего странствия по пустынным, испепеленным солнцем равнинам, кишащим скорпионами и прочими гадами.

Именно так описывалась земля, в которой Ребекке предстояло жить и растить детей. Поистине неприятное место для такого жизнерадостного ребенка. Невыносимый запах пожарища вызывал желание поскорее расстаться с жизнью, дабы избавить себя от мучений. Небольшое полукруглое библиотечное окно было настежь открыто, пропуская внутрь весь смрад городских трущоб. Вовремя подоспевший слуга сумел закрыть деревянные ставни, после чего сквозь безудержные приступы кашля уведомил государыню о том, что кронпринц вместе с младшими братьями и сестрой пропали из собственных апартаментов.

Эта новость, на первый взгляд столь абсурдная, заставила Эстер вздрогнуть. Худшие опасения были оправданы. Не обращая внимания на все увещевания перепуганного лакея, королева бросилась в специально отведенное для наследников крыло. Крутые лестничные пролеты, извилистые, плохо освещенные коридоры, недоумевающие взгляды членов королевской гвардии, столкнувшихся с женщиной в одном из них – все это было лишь преградой на пути к достижению поставленной цели. Все это напоминало ситуацию двадцатилетней давности, когда она в одном только дорожном плаще вместе с верным товарищем убегала из отцовского замка, где было совершено страшное преступление. Тогда за ними гналась не только смерть. Именно это происходило и прямо сейчас.