— Я не знал, мистер Риддл, что вы владеете легилименцией, — привлёк внимание Дамблдор. — Признаться, я поражен, как вам удалось вытянуть из неё мыслеобразы и перенести Аврору к Северному сиянию.

Том размял онемевшую руку, в которой была волшебная палочка, и взглянул на пришедшего в себя Дамблдора.

— Я попытался использовать Легилименцию в лечебных целях, быть может, если копнуть глубже, то все эти люди в её снах, наконец, обретут лица…

— Не думаю, Том. Наука Легилименции ещё не до конца изучена, да и вряд ли когда-нибудь будет. Нельзя насиловать разум, даже элементарный гипноз может пойти во вред психике…

— Вы были там? Вы видели её кошмар? Эта женщина, пытающая её Круциатусом? Это могло быть на самом деле?

— А ещё красные глаза… — задумчиво произнёс Альбус, поглаживая недлинную бороду.

— Не видел… — пробормотал Том — он очень устал от ментальной связи и сильно хотел спать, но кто бы мог подумать, что они с Альбусом Дамблдором смогут вести беседу, не пытаясь что-то выудить друг из друга и не строя хитрых взглядов.

Альбус не стал говорить ему, что тот предстал в сновидении Авроры чудовищем с красными глазами, ведь Том не видел себя со стороны…

— Всё может быть, ведь Аврору нашли израненной у порога больницы Святого Мунго в прошлом году. Я не удивлюсь, если её действительно пытали…

— Кто мог это сделать? Эта женщина? Это она стёрла воспоминания? — не унимался Том, ведь он практически на собственной шкуре испытывал тот ужас, которым была охвачена Аврора в кошмаре.

— Я не знаю, но ничто пока не в силах их вернуть… Я уже начал разрабатывать состав, который, возможно, повлияет на память Авроры. Оказывается, там умирают единороги… — задумчиво прошептал он.

Том снова взглянул на умиротворённую Аврору, такую привычную — с копной нерасчесанных волос, напоминающих сосульки, и, взяв её за руку, сказал:

— Она пережила нечто ужасное, и кому она могла навредить? Профессор Дамблдор, я правильно понял, что Аврора — ваша внучка? — спросил он исподтишка, надеясь на честный ответ.

— Внучатая племянница, та женщина на лугу — Моргана Дамблдор — пропавшая дочь моего брата. Аврора исчезла вместе с ней много лет назад, и я уже не чаял её увидеть…

Образы сновидений — это своего рода язык... Кажется, что в них скрыт какой-то потаенный смысл.* — Сэмюэль Тейлор Кольридж.

Кто познает смысл знаков, возникающих перед нами во сне, поймет, что они оказывают важное влияние на все события…** — Гиппократ

====== Ведро с гайками и трагедия на Рождество. ======

Вереница сов влетела в одно из окон Большого зала, осыпав мирно завтракающих студентов крошками слипшихся снежинок. Огромный филин пронёсся над столами, по пути сбрасывая свернутые в рулоны газеты на столы. Никто не пугался «снарядов», некоторые студенты мастерски ловили «Ежедневный пророк» на лету, другие дожидались, пока он шлёпнется в тарелку или, зацепив кубок с тыквенным соком, опрокинет его. Абрахас успел отодвинуть кружку с чаем, и в ту же секунду на её место упал свежий выпуск «Пророка», а за ним на стол приземлились несколько сов и протянули ему свои лапки с посланиями. Он стал поспешно отвязывать письма, чтобы птицы не успели засунуть клювы в еду на столе, попутно его загадив.

Обычно Абрахас получал много почты, особенно за завтраком, и это утро было не исключением. Чаще всего это была деловая корреспонденция от компаньонов и из Гринготтса, но среди множества конвертов с печатями Министерства находились письма от матери и шармбатонских друзей, сетующих на то, что их сокурсник решил сменить школу. Сегодня корреспонденции было особенно много. Главный редактор «Ежедневного Пророка» просил об интервью, банковские гоблины сообщили, что его семье выделили один из самых охраняемых сейфов, располагающихся на самом нижнем уровне среди родовых хранилищ самых знатных семей Британии. Абрахас был бы не против иметь и обычный сейф, но по приказу отца ему пришлось пройти через огромное количество банковских процедур и инстанций, а с гоблинами не всегда приятно общаться. Дело было не в паранойе (сейфы нижнего уровня охранялись намного сильнее, там был даже дракон) — это была привилегия, а семья Малфой всегда должна получать самое лучшее. Абрахас знал, что это новое хранилище заполнится, в лучшем случае, только на треть: все реликвии, деньги и документы находились во французском банке и в тайниках родового имения. Но даже это заставляло его подозревать, что возвращение на постоянное жительство на Родину ему не светит, а создание такого семейное хранилища призвано сильнее привязать его к Британии. Луи Малфой всё рассчитал, и что в этой стране его так заинтересовало?

Эвелин зависла над длиннющим письмом от родителей и со скучающим видом пила свой зелёный чай, изредка зевая. Ощутив запах чьих-то духов, она слегка поморщилась, узнавая знакомый аромат «Lis blanc»*, который терпеть не могла с детства. Пускай эти духи были очень дорогими и обладали лёгким цветочным запахом, отдающим в горчинку, но её бабушка выливала на себя столько, что находясь с ней в одном помещении, невозможно было вздохнуть. Иви скривилась от отвращения и попыталась найти источник надоедливого парфюма. Единственной девушкой в радиусе пяти футов — была Дженна Шелли, но она сидела за столом Слизерина уже довольно продолжительное время, чтобы внезапно начать источать «Lis blanc», да и вообще не имела привычки душиться. Источник оказался куда ближе, чем думала Эвелин. Абрахас читал чье-то письмо, периодически ухмыляясь, но ухмылка была доброй…

— От кого оно? — поинтересовалась Иви, стараясь не выдавать раздражения.

Он даже не сразу понял, что к нему обращаются — так увлёкся посланием, и, не отрываясь от строк, ответил:

— От друга…

Эвелин вскинула бровь и недовольно сложила руки на груди.

— Интересно, этот друг не ронял письмо в котёл с «Lis blanc», прежде чем послать тебе? И как сова по дороге не задохнулась? — фыркнула она, заставив Абрахаса, наконец, оторваться от послания. — Боюсь представить, что такого этот «друг» мог тебе написать.