Цигнус был явно оскорблен поведением “друга”. Налицо была обыкновенная ревность, которой Блэк непонятно где нахватался. Он не раз замечал Риддла в компании Смит и Уинтер и искренне не понимал, что может связывать его с этими пустоголовыми девицами? Сегодня нашелся отличный повод поинтересоваться. Тома, казалось, ни капельки не смутили нападки Цигнуса: он шел по коридору, наблюдая за группкой студентов, облюбовавших большую площадь возле статуи на третьем этаже с целью обсуждения самолетов.

— Что ты нашел в этих пустышках? — не унимался Блэк, пытаясь привлечь к себе внимание.

— Пустышках? — Риддл изобразил искреннее непонимание. — Да у Джоконды оценки выше твоих, а Аврора вообще отличница! Иди трансфигурацию лучше поучи, прежде чем судить об интеллекте других людей! Ты совершенно не имеешь понятия, о чем говоришь!

Блэк оторопел, глядя на него: губы Тома практически не шевелились, что означало, что он был в ярости — посторонний мог бы сказать, что Том совершенно спокоен, но Цигнус уже давно научился различать мимику товарища. Еще больше поражали такие неуместные, возможно, даже глуповатые речи из уст не по годам умного старосты школы, словно ему нанесли личную обиду. Неужели Аврора и Джоконда так на него влияют?

— Том… да я… — замялся Цигнус. — Я не хотел говорить такого, просто… Ты, не пойми меня неправильно, слишком много стал уделять им внимания, — уже подбирал слова Блэк, опасаясь потерять нить дружбы с непременно самым власть имущим студентом Хогвартса. — Каспар тоже так считает, — после паузы добавил он, чтобы направить гнев не только на себя одного.

Неожиданно на устах Тома заиграла улыбка, больше похожая на усмешку, дарованную непроходимому тупице.

— Подожди немного, Цигнус, ты поймешь… — Том прищурился, словно пытался передать другу что-то мысленно, — немного позже…

Студенты стали подтягиваться к обеду, но их вовсе не интересовал прием трапезы: все ждали новостей о внезапном полете военных самолетов над Хогвартсом. Ожидание затягивалось, так как за преподавательским столом не было никого кроме миссис Норрис, сидящей на самом краю возле гриффиндорцев, и МакКалога, отрешенно наблюдающего чистое ноябрьское небо. В Большом зале стояло негромкое перешептывание, и мало кто осмеливался притронуться к еде. Сидя в компании Каспара и Цигнуса, Том наблюдал, как подсевшая к хаффлпаффцам Аврора уплетает за обе щеки грибной суп, закусывая огромным ломтем хлеба. Этой девушке как всегда всё было ни по чем. Малфой по обыкновению сидел поодаль, но теперь не в гордом одиночестве. Эвелин Уилкис с серьезным видом что-то рассказывала ему, держа чашку чая в руках. Наконец, в боковые двери Большого зала вереницей прошествовал преподавательский состав во главе с директором. Дамблдор что-то оживленно втолковывал Меррисот, которая, то и дело охая, прижимала руку к груди. В помещении воцарилась гробовая тишина, все ожидали речи директора. Наконец, Армандо Диппет обратился к собравшейся в полном составе школе с кафедры, стоящей в центре на платформе перед преподавательским столом:

— Сначала хочу выразить благодарность старостам за то, что присмотрели за младшими курсами, пока мы были на совещании, — он сделал небольшую паузу. — Думаю, что рано делать выводы о назначении переброса воздушных сил, пока ничего не произошло. Насколько нам стало известно из Министерства Магии, самолеты поднялись в воздух с военных баз в нескольких точках Британии и теперь держат путь в Европу. Из источника Советского информационного бюро авроры узнали, что на будапештском направлении советские войска между реками Тисса и Дунай овладели крупным узлом коммуникаций — городом Кечкемет. Несколько грузовых самолётов, по предварительным данным, приземлится в Будапеште, другие рассеются по другим точкам, — директор на мгновение задумался, проведя пальцами по не слишком длинной седой бороде. — Полагаю, что этот переброс воздушных сил на Европу ознаменован тем, что советские войска близко подобрались к столице Венгрии и скоро мы будем располагать куда более точной информацией. На этом пока всё, — оглядывая студентов, завершил он.

Конечно, никого не устроила неопределенность, но оставалось только ждать статей в “Ежедневном Пророке” в ближайшие дни. Слизеринцы еще на середине речи перестали слушать директора и спокойно принялись поглощать еду. Возможно, они не до конца понимали, что война за пределами магического мира их всё же касается. По завершении обеда столы практически опустели, до занятий оставалось около получаса, и студенты имели немного свободного времени. Кто-то понесся на улицу играть в снежки, наслаждаясь первым сильным снегопадом, оставившим на земле неглубокие сугробы, особо упорные в учебе засеменили в библиотеку, начиная готовиться к полугодовым зачетам, которые должны были состояться через полтора месяца в середине декабря, а кто-то остался в Большом зале, увлеченно обсуждая последние новости из маггловского мира.

Джоконда и Аврора склонились над новым учебником древних рун, выданным седьмым курсам профессором Уидмором. Абрахас покинул Большой зал, предварительно показав подругам на свои часы, имея в виду, что они встретятся позже. У Тома появилось время, чтобы присоединиться к чирикающим о занятиях Смит и Уинтер. Он незаметно покачал головой из стороны в сторону, давая знак Блэку, что сейчас не до него, и приблизился к девушкам.

— Аврора, ты можешь дать мне этот учебник? — жалостливо спросила Джеки и сложила ручки в жесте мольбы. — Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Тебе все равно он до четверга не понадобится, а я к тому времени попрошу у профессора Уидмора экземпляр для себя.

— Но… зачем тебе сейчас? Ты же все равно потом получишь его? — с некоей жадностью произнесла Аврора, не желающая расставаться с драгоценным учебником. — Эм… я хотела сегодня на чарах его почитать, — опустив взгляд, созналась она, явно лукавя.

Том ухмыльнулся, стоя за спинами девушек. Он еще не видел, чтобы Аврора Уинтер в чем-то отказала подруге, и жадности за ней никто не замечал. Джеки немного ссутулилась, воображение Риддла дорисовало надувшиеся губки и сведенные брови. Он невольно любовался её красивыми волосами бронзового цвета, мягкими волнами спускающимися по плечам: в них, играя рыжеватыми бликами, купалось послеполуденное солнце, вышедшее после ночного снегопада. Джоконда действительно выросла, и даже лицо изменилось: пропадали подростковые щечки, оставляя место красивым мягким линиям скул.