— Не успеешь оглянуться, как наступит обед, — сказала Бекки, пытаясь ее утешить.

В это мгновение меня не волновала еда. Я просто радовалась тому, что Бекки вернулась. Мы с Сэмми помогли ей спуститься по лестнице.

— Блин! — воскликнула Бекки.

— В чем дело? — спросила Сэмми с заботой в голосе.

— Я забыла взять новое расписание.

— Какое еще расписание! — изумилась я.

— Занятий. Так отстойно, что они не будут совпадать с твоими, Елена.

— Что ты имеешь в виду?

— У меня теперь новое расписание, потому что я заявила права на Джорджа. Он собирается стать занозой в моей заднице.

— Новое расписание?

— Знаю, это отстой. По крайней мере, у тебя не будет второй тени.

— Значит, ты больше не будешь со мной на уроках, — я ощутила, как у меня перехватило дыхание.

Она покачала головой.

— Без тебя я в полной заднице. Я все завалю.

— Ничего ты не завалишь, Елена, мы тебе поможем, — попыталась приободрить меня Сэмми.

— И как, Сэмми? У тебя нет ни одного совместного со мной урока, и все звучит для меня как греческий, — я была близка к тому, чтобы разреветься.

— Слушай, мне пора. Все будет хорошо, Елена. Позже мы со всем разберемся. А теперь нам всем нужно идти на уроки, пока не прозвонил второй звонок, — указала Бекки. Я была сильно не в духе, когда шла на первое занятие. Они ошибались. Я была в полной заднице.

Я села на свое место, как раз когда прозвенел второй звонок. Сэр Эдвард начал с новой главы, а я едва обращала внимание на то, что он говорил. Контрольная после была тяжелой. Тайнства — это единственный предмет, в котором я не была полнейшим лузером, но, как показала практика, в нем я также испытываю затруднения.

Без Бекки искусство войны было еще более болезненным. Мои синяки со вчерашнего дня еще не зажили, и я узнала, что Колин стал моим постоянным партнером. Во имя любви к чернике, он не знал слова «милосердие». Я чувствовала себя так, будто сейчас сдохну, когда прозвенел звонок на обед. Я едва добралась до комнаты, чтобы принять душ.

Я плакала, пока горячая вода стекала по моим порезам. Вода возле ног стала розовой, она смешивалась с кровью из ран и уходила в сток.

Бекки и Сэмми ждали меня за одним из столиков, когда я, наконец, вошла в столовую. Люциана по-прежнему нигде не было видно, и мне снова захотелось плакать.

Они возбужденно махали, но их улыбки исчезли в ту же минуту, когда они увидели меня. Мои глаза были опухшими от слез, и я выглядела так, будто меня переехал грузовик.

— Елена, что случилось? — спросила Сэмми.

Мне было ненавистно, что этот вопрос вызвал поток слез, и моя нижняя губа начала бесконтрольно дрожать. Я уткнулась в руки и зарыдала. Это было так неловко.

— Елена? — Сэмми похлопала меня по спине.

— Я не создана для этого! — завопила я. Весь кафетерий замолчал, но мне было все равно. — Просто посмотрите на меня! — я показала им локти.

Девочки пытались успокоить мою истерику.

Я решила уйти, когда их расстроенные лица начали вызывать еще больше слез.

Где, черт возьми, носило Люциана?

Я лежала на кровати, когда Бекки и Сэмми вошли.

— Елена, все будет хорошо, — успокаивала Бекки.

— Как, Бекки? Я чувствую себя так глупо, — мои слова едва прорывались сквозь рыдания.

— Ты не глупая, понятно?! Тебе со стольким нужно справляться, и это чудо, что ты еще в здравом уме, Елена. Большинство людей, которые приходят с другой стороны, теряют рассудок в первую неделю, — Сэмми попыталась успокоить меня.

— Я могу понять почему.

— Иди сюда, — Бекки обняла меня. — Мы поможем тебе, обещаю, не успеешь оглянуться, и все будет проще простого.

— Бекки, все не так просто. Я не росла с драконами. Без обид, Сэмми.

— Никто не обиделся.

— И я никогда не сталкивалась ни с чем подобным на другой стороне. Мне не просто справиться с такими вещами, которые я даже никогда не представляла, но я разбираюсь здесь с вами и Люцианом, и со всем остальным, что с этим идет, — выпалила я.

— Что ты имеешь в виду, иметь с нами дело?

Я сделала глубокий вдох.

— Я уже говорила вам, девчонки, мы с отцом переезжали каждые три месяца, так что друзья были не самым главным. Паранойя всегда их отпугивала.

— Ну, теперь у тебя есть несколько друзей, — сказала Бекки. — На мой взгляд, Пейя — твоя Родина, Елена. Ты принадлежишь этому месту, и я прослежу, чтобы ты все поняла.

— Я тоже помогу, — пообещала Сэмми.

Прозвенел звонок, говоривший, что началась вторая половина дня. Все в классе профессора Грегори просто смотрели на меня, когда я вошла. Знакомое ощущение «первый-день-в-школе» возвращалось, и это было настолько плохо, что меня чуть не стошнило.