– Пойдем, Киба-кун, - уже более мягко и примирительно сказала блондинка и зазывно махнула рукой, улыбнувшись. – Золотые горы обещать тебе не буду, но разобраться с этой хворью попробую, все-таки не зря же мне столько всяких дипломов и ученых степеней понадавали

Киба посмотрел на женщину и, тоже слегка улыбнувшись, кивнул, мысленно поблагодарив её за то, что она не стала заранее вселять в него призрачные надежды, и проникнувшись к ней уважением и доверием, как к альфе и как к доктору одновременно.

Когда Киба рассчитывал справиться со всем по-быстрому, чтобы после проспать целый день, то даже и подумать не мог, насколько сильно он ошибался. Сенджу и вправду была мастером своего дела, то есть к каждому своему пациенту относилась ответственно и со всей серьезностью, поэтому Инудзуку «пытали» добрые пять часов, и при всем при этом врач не отходила от него ни на минуту, отменив все встречи на первую половину дня, но и ничего не говоря, только изредка хмурясь и что-то записывая себе в блокнот. Пожалуй, все те манипуляции, которые с ним проводили, были для шатена не новыми, но все же ощущения, особенно при зондировании матки, были не самыми приятными, да и сдать сперму тоже оказалось довольно проблемно. Не то чтобы Киба стеснялся, ведь он-то взрослый парень и в его ситуации самоудовлетворение, как он считал, самый приемлемый вариант, но, как бы там ни было, в специальной комнатке, где были, так сказать, все удобства для сдачи подобного анализа, Инудзука просидел полчаса, пытаясь возбудиться. Вообще-то раньше, до того как в нем пробудилась омега, с эрекцией у шатена проблем не было – он видел красивую девушку, и его плоть реагировала в само собой разумеющимся порядке – а вот теперь, чтобы возбудиться, ему нужен был альфа, хотя даже их феромоны порой оказывали безрезультатное воздействие – ущербный, что тут ещё скажешь.

В общем, после всех, приятных и не очень, манипуляций Киба вновь оказался в кабинете главврача на том же самом кресле, что и с утра. Сидеть определенно было неудобно: в заднем проходе неприятно щипало, и было такое ощущение, что на низ живота положили огромный камень, хотя даже эти неприятные ощущения не были для омеги в новинку потому, что ему было так плохо каждый раз, когда его обследовали изнутри, на что, наверняка, была определенная причина, но, как обычно, врачи не могли дать вразумительный ответ и на этот вопрос.

Инудзука посмотрел на врача, которая, вновь хмурясь, пересматривала результаты анализов и сверяла их со своими записями. Пожалуй, Киба уже примерно знал, каким будет результат его обследования, точнее, насколько он будет неутешителен, но все же определенная надежда у парня была, по крайней мере, хотя бы на то, что ему помогут восстановить нормальный запах.

– Значит, так, - Цунаде отложила все бумажечки, бумаги и распечатки и, в уже привычной для себя манере, подперев голову сцепленными в замок пальцами, пристально, в легком прищуре, посмотрела на своего пациента, - врать не буду: случай определенно тяжелый и, к тому же, запущенный

Услышав эти слова, Киба вздохнул и кивнул, ну, а что ему ещё оставалось делать? Биться в истерике? Молить врачей и богов помочь и снизойти в своей благодати? Выпрыгнуть из окна четвертого этажа? Все это были не варианты. Во-первых, Инудзука никогда не был склонен к истерии и нервным срывам, наверное, невозмутимость, присущая бетам, все-таки сказалась на формировании его характера. Во-вторых, врачи – не боги и творить чудеса не умеют, да и сами боги явно отвернулись от него, а клянчить и унижаться ни перед теми, ни перед другими шатен не собирался. В-третьих, толку с того, что он выпрыгнет из окна: умрет, не умрет, а покалечится стопроцентно, и кому потом он будет нужен такой – ущербный по всем параметрам? Правильно – никому, так что мысли о суициде его практически никогда не посещали. Вот и теперь, вновь вздохнув, Киба уже собирался поблагодарить врача за безрезультатно потраченное на него время и таки уйти домой, чтобы поспать, но следующая фраза блондинки заставила его не просто сесть обратно в кресло, а и замереть на нем, как статуя на постаменте.

– Но это поправимо, - женщина слегка улыбнулась. – Не сразу, конечно же, а после длительного курса лечения, который затянется минимум на год с периодическим сохранением на стационаре, но все же, думаю, быть вам абсолютно здоровым, молодой человек, как максимум, как минимум – бесплодие все же останется

– Что, правда, что ли? – Киба не верил, просто не мог поверить и все, ведь от стольких врачей он уже слышал, что его случай – непоправим, а тут – надежда хотя бы на что-то, хотя бы на то, что он больше не будет отпугивать альф своим запахом и будет здоровым, по крайней мере, как человек

– Киба-кун, - слегка укоризненно протянула Цунаде, - с подобными вещами не шутят, да и чувство юмора мне, как человеку и как врачу, не присуще

– А что… - Инудзука замялся, понимая, что, да, подобное лечение, вполне возможно, будет не только эффективным, но и материально затратным. – А что нужно делать?

– Во-первых, пройти предварительный курс лечения сроком в два месяца, - Сенджу взяла какой-то бланк, ручку и стала что-то быстро писать. – Таблетки, анальные свечи, спринцевание, укрепляющие, гормональные препараты, и ещё так, по мелочи

– А запах? – омегу очень волновал этот вопрос, ведь фактически от того, будет ли он пахнуть привлекательно для альф, зависело его будущее. – Почему у меня такой неприятный запах?

– Понимаешь, Киба-кун, - Сенджу ни на секунду не оторвалась от своего занятия, но даже по тону голоса врача шатен почувствовал, что что-то определенно не так, - твой организм отравляет сам себя. Все кто пытался тебя «лечить», - женщина презренно фыркнула, - до этого, были абсолютно не правы: у тебя созревают яйцеклетки, но они не выходят из фолликула, то есть начинают перевариваться самим организмом внутри тебя. Естественно, продуктам разложения нужно куда-то деваться, вот организм и выводит их через феромональные каналы и потовые железы, искажая твой природный запах