– Ты хочешь… – Итачи не знал, как закончить вопрос, он был слегка обескуражен и растерян, уже не догадываясь, а точно понимая, о чем сейчас говорит любимый

– Хочу, - быстро, на одном дыхании, будто боясь передумать. – Увидимся, - Дейдара, мимолетно чмокнув брюнета в щеку, спешно выбрался из машины и быстрым шагом направился в сторону своего дома. Учиха же ошалелым взглядом проводил своего омегу, чувствуя бунт своей сущности, ощущая такой уже знакомый жар, от которого начал туманиться рассудок, подрагивать пальцы и скручиваться вожделение в тугой ком внизу живота, наливая его плоть и усиливая концентрацию феромонов вокруг него. Это было начало гона. Итачи чувствовал это и удивлялся: у него не было гона с тех самых пор, как он встретил свою Пару, и вот теперь, когда его любимый практически прямо сказал, что хочет провести течку вместе с ним, его снова окатил жар гона, пусть ещё и слабый, но в скором времени он станет невыносим, и ему определенно нужна будет омега. Его омега.

Учиха, мотнув головой и стряхнув из себя первичное возбуждение силой воли, завел двигатель. Запах предтечной омеги, который все ещё витал в салоне авто, мешал связно думать и следить за дорогой, поэтому брюнет спешно открыл окно, позволяя немного душному майскому воздуху привести в порядок не только атмосферу, но и его мысли. Боялся ли Итачи? Пожалуй, да, только вот чего больше – того, что он не сможет удержаться, или того, что Дей передумает – он не знал, хотя все же надеялся, что, как бы там ни было, даже если любимый передумает и не позвонит ему, он все равно сможет обуздать свой гон и не натворить глупостей.

Прошло уже три дня, три дня, за которые Итачи просто морально извелся и не только морально. Он чувствовал, что гон вот-вот должен начаться, из-за чего запахи свободных омег и женщин-альф в буквальном смысле этого слова терзали его обоняние, а их зазывные движения и действия будоражили сущность, но гон так и не начинался, причиняя не просто дискомфорт, а порой даже и боль. Фугаку, как отец и альфа, конечно же, заметил состояние сына, даже предложил дать ему отгул, но Итачи отказался, предпочтя загрузить себя работой, которая отвлекала его от навязчивых мыслей о своем омеге, омеге, о котором не знали и не должны были узнать его родители, омеге, отношения с которым, в виду неприязни между кланами Учиха и Намикадзе, были более чем запретны.

Итачи вышел из душа, наконец-то освежившись после столь изматывающего рабочего дня и немного усмирив свою сущность, которая сегодня бунтовала особенно настойчиво, помимо воли брюнета реагируя на свободных партнеров. Учиха сел на кровать, вытирая влажные волосы полотенцем, и нахмурился: его интуиция о чем-то ему подсказывала, он должен был что-то сделать, только вот что? Взгляд брюнета наткнулся на телефон, который лежал на прикроватной тумбочке, и альфа на автомате потянулся за ним. Дыхание резко сперло, а сердце нещадно бухнуло в груди, когда Итачи увидел пропущенный звонок, буквально пять минут назад, звонок от любимого. Альфа резко вскочил на постели, сжимая в руке телефон. Его мысли путались, глаза ошалело блестели, пальцы подрагивали, а биополе, казалось, ещё чуть-чуть и полностью выйдет из-под контроля, превращаясь в ментальные витки, которые будут искать свободного партнера. Он был на грани гона.

Итачи одевался поспешно, не обращая внимания на то, что он, собственно, надевал, лишь бы быстрее. Машину гнал нещадно, игнорируя все правила дорожного движения и смотря только в одну точку, перед собой, на дорогу, чтобы не потерять нить концентрации, чтобы не притормозить и не свернуть, чтобы доехать, успеть до того, как столь мощный гон, которого он не испытывал ещё со времени пробуждения, накроет его беспамятной волной.

Учиха остановился у ворот большого особняка, раздумывая над тем, ехать ему дальше или нет. Конечно же, ехать – требовала сущность, будто чувствуя, что в этом доме находится течная омега, но разум, толики которого все же удалось сохранить брюнету, настойчиво твердил, что Дейдара мог и передумать, ведь они же так и не поговорили, он же так и не услышал, что любимый действительно ждет его. А если нет? Если Дей передумал, а он придет? Где гарантия того, что, почувствовав свою Пару в течке, у него не снесет крышу и он не сделает то, после чего даже в самой жизни больше не будет смысла? Нет, Итачи мотнул головой и пару раз выдохнул: он сможет, он всегда контролировал свою сущность, даже во время гона, и он скорее причинит вред себе, нежели сделает любимому больно.

Брюнет все-таки проехал в распахнутые ворота, будто в особняке действительно кого-то ждали, и остановился уже у входа в дом. Итачи вышел из машины и, втянув носом воздух, приглушенно зарычал, чувствуя смесь запахов свободных альф, которые витали вокруг и которые явно оставили желающие заполучить свободного течного омегу. Пожалуй, именно наличие конкурентов остудило пыл брюнета, хотя вообще-то должно было только раззадорить, но молодой альфа, взяв себя в руки и сдерживая свое беснующееся биополе, уверенно подошел к входной двери и нажал на звонок. Ему открыли буквально через минуту: невзрачный мужчина лет 40 в строгом костюме тяжелым взглядом серых глаз смерил стоящего перед ним парня, а после расправил широкие плечи и хриплым басом спросил

– Вы кто?

– Учиха Итачи, - тут же ответил брюнет, понимая, что перед ним бета, и не просто бета, а явно крепкий и сильный мужчина, даже немного выше его самого, что, впрочем, было и не удивительно, ведь в доме была омега, и кто как не невосприимчивый к ментальному давлению и физически сильный бета мог организовать самую надежную защиту для течной омеги. Бета смерил альфу таким пронзительным взглядом, что Учиха почувствовал себя, как на допросе, подумав о том, что его сейчас или попросят предъявить документы, или обыщут с ног до головы, а может даже, просто спустят с крыльца, как, очевидно, делали до этого с остальными ухажерами.

– Вас ждут, - коротко бросил бета, отступая вглубь дома и позволяя брюнету пройти, тут же закрывая за ним дверь. – Второй этаж, последняя дверь справа, - осведомил гостя то ли охранник, то ли дворецкий, и сразу же ушел, будто последующие события в этом доме его не волновали или же он просто выполнил то, что должен был, и теперь со спокойной совестью ушел отдыхать.

Итачи замялся, но всего лишь на пару секунд, ровно до того момента, пока одуряющий сладкий запах не коснулся его всего. Да, именно так: запах течной омеги, запах феромонов его омеги окутал его всего, пробираясь под одежду, сквозь кожу, в кровь, дурманя рассудок, встряхивая биополе и наполняя сущность желанием, которое уже не было сил удерживать в клетке силой воли.