– Скотт, я –

– Держись от меня подальше, чёртова психопатка! – проворчал он, вскинув вверх руку и не позволив мне приблизиться к нему. Пока он говорил, капли крови испещрили камни, находившиеся перед ним.

Я отступила назад, испытав угрызения совести, когда он, покачиваясь, поднялся на ноги. "Какого хрена нашло на меня и заставило меня излить всю свою ярость на него? Да, я была взбешена из-за кота, но Скотт, наверняка, продолжил бы своё занятие, если бы я не вмешалась. Я поддевала его, и сознательно вывела его из себя, и первой нанесла удар". Воспоминание о том, как мой кулак соприкасается с его лицом, наполнило меня отвращением. Казалось, будто я была одержима, и если бы Райан не заговорил и не пробудил меня, сложно представить, что я могла бы натворить.

– Мы просто прикалывались. Ты же понимаешь, что мы не стали бы издеваться над котом, так ведь? – спросил Райан, понудив меня поднять взгляд и посмотреть ему прямо в глаза, чтобы увидеть в них правду.

Он отвернулся, чтобы помочь Скотту забраться на насыпь. Как только я осталась одна, я опустилась вниз, села на землю, притянув к себе колени и обхватив их руками. Это был зверь. Я всегда держала его под жёстким контролем, но когда я использовала хоть немного силы для исцеления, я чувствовала, как он пробуждается, вжимаясь в стены, которые заточили его. Сегодня я исчерпала слишком много силы, и в итоге потеряла над ним контроль – и вот что случилось.

Я не дралась с десяти лет и никогда не испытывала желания причинить кому-то боль. Проклятье, раньше я и не двигалась подобным образом. Не удивительно, что Райан смотрел на меня так, словно я была каким-то цирковым чудиком.

Обессиленное мяу вторглось в мои безрадостные мысли, и я подняла голову, чтобы разглядеть тощего маленького кота, севшего рядом со мной. Вблизи он выглядел ещё более жалким, с обрубленным до половины хвостом, с одним разодранным в клочья ухом, и всё его тело покачивалось, создавалось впечатление, что даже малейший порыв ветра мог бы его сдуть.

– Привет, киса.

Я протянула руку, чтобы погладить его по загривку. Он зашипел, но не попытался сбежать, что говорило мне о том, насколько он был болен. Животные тянулись ко мне, особенно больные. Я полагала, что они могли чувствовать мою силу, даже когда она была заперта внутри меня. Несмотря на это, диким животным требовалось немного побуждения, чтобы они смогли преодолеть свою врожденную боязнь людей.

Я вызвала свою силу, чтобы позволить волне умиротворяющего спокойствия захлестнуть его и буквально в течение тридцати секунд он перестал шипеть и прислонился к моей ноге. Как только мои пальцы коснулись его, я послала поток исцеляющей энергии в его болезненное тело и он тут же лёг. Я переместила руку ниже на его спину, ощутив кости, которые были практически только кожей и обтянуты, пока я выискивала его повреждения. У него была чесотка, и его шерсть кишела блохами, но сломанных костей не было. Я избавила его от блох и чесотки, позаботилась о нескольких порезах и царапинах, и свела на нет респираторную инфекцию в его лёгких, прежде чем убрала руку, убедившись, что с ним всё будет хорошо.

– Вот так. Ты хоть всё ещё и вызываешь самое жалкое зрелище, какое я когда-либо видела, но мне кажется, ты выкарабкаешься, – я медленно встала, чувствуя себя слегка истощённой после второго исцеления за день. – Отныне держись подальше от этих злых парней, ты меня слышишь.

Взгляд янтарных глаз кота встретился с моими глазами, и он издал печальный вой.

– Прекращай, – предупредила я его, когда почувствовала тянущее чувство в области сердца.– Я не могу взять тебя с собой. Я не должна никого приносить домой с улицы.

Он поднялся и неустойчиво подошёл ко мне, чтобы потереться своим тощим телом об мои икры. Даже сквозь джинсы, я смогла ощутить очертания его рёбер.

– Так нечестно, – вздохнула я и склонилась вниз, чтобы подхватить его. Он начал мурлыкать, как только я бережно взяла его на руки: – Ладно, пока что ты можешь пойти со мной домой, но я не могу ничего гарантировать. Мой дядя не совсем кошатник, и он всё ещё не простил мне последнего гостя, которого я привела домой.

* * *

Стальная дверь, на хорошо смазанных петлях, бесшумно распахнулась, и я прошмыгнула внутрь, с легкостью закрыв её за собой. Тишина поприветствовала меня. Я начала было улыбаться, но содрогнулась, когда рассечение на моей губе острой болью напомнило о себе. Глаза наполнились слезами, я пересекла кладовую, направившись к самой дальней стене, и поставила кота на пол. С помощью одной из крепких этажерок я вскарабкалась к самому потолку, где протиснула руку под одну из плиток и вытащила маленькую чёрную металлическую коробку. Внутри коробки находилось несколько сотен долларов и крошечный пузырек с желчью тролля, такого же размера, как и пузырек, который я передала Мэллойю. Желчь была моим собственным личным запасом, который по настоянию Реми я была должна иметь под рукой на случай крайней необходимости. Обычно я исцелялась очень быстро и практически никогда не болела, что было явным преимуществом от обладания даром исцеления, но Нейту не обязательно видеть меня с опухшей губой.

Я откупорила пузырек, наклонила его, чтобы смочить палец, и лёгкими мазками нанесла едкую жидкость на свою расплывшуюся губу и ушибленные суставы. Мгновенно появилось чувство жжения, а затем настало блаженное онемение, когда жалящая боль угасла. Мне не надо было смотреться в зеркало, чтобы понять, что моя губа уже была заштопана и в кратчайшие сроки она будет полностью излечена. Желчь не заживляет сломанные кости, но она заставляет порезы и синяки исчезать в считанные минуты. Я нанесла немного желчи на свои суставы и наблюдала за тем, как исчезает краснота, стараясь в этот момент не думать о Скотте, который, вероятно, прямо сейчас вправлял свой нос. Я заткнула пробкой пузырек и положила коробку обратно в тайник в потолке, полагая, что кому и требуется желчь безотлагательно, так это ему.