Фили не знал куда деться от распирающих его чувств и в то же время не мог отвести глаз — ее тело притягивало его взгляд, как мощный электромагнит.

Она повернулась к нему спиной и сняла наконец трусики, обнажив свои ослепительно белые ягодицы, резко контрастирующие с загорелой кожей спины и ног. Она не торопилась показывать ему сразу все, стараясь довести его до крайней степени возбуждения.

Наконец, медленно повернулась к Фили, прикрывая потаенное место свое трусиками, потом сладострастно прикусив губку, и полуприкрыв глаза, подняла трусики к груди.

— На.

Она хотела бросить ему и трусики. Открыла глаза и с огромным разочарованием увидела, что он пятился спиной к дверям, пока не уперся в них.

— Ты уже уходишь? — удивилась она, широко раскрыв глаза. — Ты не хочешь остаться?

— Не-ет, — еле выговорил Фили. Устыдился своего безволия, взял себя в руки и сказал твердо: — Извините, наверно, нет.

— Какая жалость, — печально вздохнула она и улыбнулась. Весь вид ее говорил: а может останешься? — Ну ладно. Тогда спокойной ночи, Фили.

— Спокойной ночи, — облегченно улыбаясь, сказал он. В больших дозах он пока вынести это не в состоянии — к новым впечатлениям привыкают маленькими дозами. — И спасибо, мне очень понравилось.

— Спасибо тебе. — Доброжелательная улыбка не сходила с ее красивого лица с тщательно наложенной косметикой (для кого она здесь прихорашивается — неужели для него, для Фили? Ну не для Лестера же!). Она томно вздохнула и добавила: — Нужно будет как-нибудь еще разок попробовать.

— Да, спасибо. — Фили развернулся резко, чтобы выйти из комнаты и с размаху врезался в закрытую дверь.

Она едва сдержала смешок.

Он неловко приложил руку к ушибленному месту, смутившись окончательно, глупо хихикнул и выскользнул наконец за дверь.

Оставшись одна, Николь подняла очи к небу и вздохнула с облегчением, сбрасывая с себя огромное напряжение.

Фили был переполнен бурными эмоциями, и сам не понял, как оказался на велосипеде, бешено крутя педалями и мчась по направлению к дому Шермана.

Ему просто необходимо было выплеснуть эти самые свои эмоции и, несмотря на поздний час, Шерман казался наиболее подходящей кандидатурой для этого.

Бросив велосипед у дверей (до велосипеда ли сейчас!), он спешно и громко постучался.

Открыла экономка Винсентов.

— А, Фили, это ты… — Она ничуть не удивилась его позднему визиту.

Да и не такой уж поздний — десять часов вечера.

— Здравствуйте, миссис Флоренс, — вежливо приветствовал ее Фили, проходя в дом.

— Шерман, это к тебе, — крикнула экономка в кухню.

— Не поздновато ли в гости ходить, а? — поинтересовался ехидно Шерман, появляясь в прихожей.

— Пойдем, пойдем. — Нетерпеливо увлек его на кухню Фили. — Знаешь, что сейчас со мной произошло?

— Что? — для вежливости спросил Шерман.

— Хочешь попробовать угадать? — Фили хотел заинтриговать приятеля.

— Нет, — сказал Шерман, выразительно покосившись на стоявших на кухне с бигудями в волосах в одних трусиках и маечках Джойс с подругой.

— А, ребята, вы хотите о делах поговорить… Тогда простите нас, — издевательски сказала Джойс и вышла из кухни, высокомерно задрав голову. Подруга, хмыкнув, последовала за ней.

— Да пошли вы… Уродки, — бросил им вслед Шерман. Дождался, когда они удалились и повернулся к Фили. — Ну. Так в чем дело?

— Ладно. — Фили не терпелось все рассказать. — Примерно десять минут назад я был недалеко от спальни мисс Меллоу. Она говорит: «Ты не хочешь зайти, Фили?».

— Ну, — подначил друга Шерман, сбивая себе коктейль в миксере.

— А я говорю: «конечно». И захожу. И она спрашивает не хочу ли я посмотреть, как она раздевается догола.

Толстое лицо Шермана расползлось в любопытной улыбке:

— Догола? — не веря, переспросил толстяк.

— Да, — подтвердил Фили и продолжил: — Я сказал: «конечно», и она разделась. Она сняла с себя все! Вообще все…

— Ну, а дальше что?

— Что значит «дальше что?». — Не понял Фили. — Дальше я приехал к тебе рассказать об этом.

— Ты что, шутишь что ли? — возмущенно поразился Шерман глупости своего друга.

Поразился искренне — он был абсолютно уверен, что если бы оказался на месте Фили, то он бы не убежал. Блажен кто верует.