— Слушай, а ты знаешь, что некоторые семьи все вместе принимают ванну, — чтобы как-то сдержать охватившую его жгучую зависть, пытался сделать Шерман вид, что ничего особенного не произошло. — В Японии, например. В Японии есть традиция — вся семья вместе принимает ванну.

— Почему? — удивился Фили. Он впервые слышал об этом.

— Откуда я знаю почему! — ушел от ответа Шерман. Не выдержал все-таки и спросил, проявляя свою крайнюю заинтересованность: — А ты потрогал?

— Что? — не понял Фили, принимая в свои руку подводную маску приятеля.

— Сиськи ее потрогал? — удивляясь, что друг не понимает, что больше всего интересует его, переспросил Шерман.

— Ну… В общем, да. — Фили надел Шерману его очки, что держал до этого в руках и подал полотенце.

— Что значит «в общем, да»? Потрогал или нет?

— Ну, не руками… — замялся Фили. Но ведь он же не солгал — трогал же ведь, трогал! И честно пояснил: — Локтями.

— Ну как она? — спросил Шерман, вытирая мокрые волосы поданным заботливо полотенцем. — Тоже возбудилась, когда ты ее локтями?

— Я не знаю.

— О, господи! — страдальчески возвел к небу глаза Шерман.

Они пошли по краю бассейна.

— Ты знаешь, приличные девушки позволяют свои сиськи трогать, когда они в тебя влюбляются, — изрек Шерман мудрость, берущую истоки в полупрочитанном Евангелии. — Иначе они — шлюхи! — Он секунду подумал над своей мыслью и кивнул согласно: — Это точно.

Они поравнялись с шезлонгом, на котором распласталась с неизменным ярко-глянцевым журналом Джойс. Фили остановился, залюбовавшись ее телом, и ответил Шерману невпопад:

— Не знаю.

Джойс оторвалась от журнала и заявила капризно:

— Эй, Фили, отойди. Ты мне солнце заслоняешь!

Фили пожал плечами — подумаешь! Шерман хотел в очередной раз оценить умственные способности своей сестры, но они уже миновали ее, да и другой вопрос занимал его сейчас гораздо больше.

— Знаешь, Фили, что я думаю? — после некоторых размышлений решился Шерман. — Что?

— Что мисс Меллоу — шлюха.

— Нет, не шлюха, — обиделся Фили.

— Нет, шлюха! — Чем еще он мог объяснить свалившееся на друга счастье?

— Нет, не шлюха. Если она пригласила меня в ванну, это еще не значит, что она шлюха. — Оправдывал мисс Меллоу Фили. — Многие люди вместе принимают ванну!

— Ну кто, например? — ядовито улыбнулся Шерман.

— Ну, японцы. Ты ж сам говорил! Может, она наполовину японка?

Крыть Шерману было нечем и он решил зайти с другой стороны.

— Фили, знаешь, что я думаю? — снова повторил Шерман. Солнце отражалось в его очках, скрывая от Фили выражение его глаз.

— Что? — Ничего хорошего Фили не ожидал от плода его раздумий.

— Я думаю, что ты влюбляешься в нее! — И Шерман пошел вперед не дожидаясь ответа закадычного друга.

— Ты сумасшедший! — крикнул ему вдогонку Фили.

— Нет, не сумасшедший! — огрызнулся толстяк.

— Шерман! — окликнул Фили. Ему очень не хотелось ссориться с приятелем (обычно их ссоры носят затяжной характер, а сейчас Фили остаться без моральной поддержки Шермана отнюдь не улыбалось). К тому же, где-то в глубине души он допускал, что доля истины может присутствовать в обоих предположениях толстяка.

— Что! — обернулся тот.

— Послушай, Шерман, — Фили подошел к другу, — Если парень дотрагивается до сисек женщины, но не на свиданке, а так…

Дома… Как это считается? Что он плохо себя вел?

— Руками или локтями? — важно уточнил Шерман.

— Руками.

— Нет, по-моему, нормально себя вел, — улыбнулся Шерман.

— Не делай ничего такого, что я бы не стал делать, — весело повторил слова отца Фили и ладонью ткнул друга в правое плечо.

Фили понял, что если он сейчас не предпримет каких-то решительных действий, то не решится уже никогда. И останется на всю жизнь закомплексованным неполноценным человеком. Он приблизился как можно ближе к ней (в любую секунду готовый услышать «не надо») и робко, неуверенно поцеловал ее в щеку. Поднял сразу глаза: как отреагирует?

Николь улыбнулась ему нежно, взяла его руку в свою, другую положила ему на плечо и нашла своими нежными алыми губками его рот. Волна непередаваемого счастья окатила Фили.