Ямамото и Дино переглянулись, но ничего не сказали. Было видно, что их терзали совсем не смутные сомнения относительно поведения Ананаса и личности бычка на веревочке, вернее, стремительно приближавшегося мужчины, ведомого Бьякураном, и это расстраивало. Видать, не только мне всё происходящее кажется Театром Абсурда, а я-то, наивная, надеялась, что Вонгола с логикой дружит больше, нежели «никчемный тунец Катя». Печалька, что сказать?

Наконец наши визитеры подрулили к нам, и Бьякуран, как всегда с хитрой лыбой, заявил:

— Всем снова желаю здравствовать! Знакомьтесь, это Антон-кун, ради встречи с ним я и попросил тебя, Катя-чан, сюда приехать.

Чего? Ради встречи?.. А как же зефир?! А я-то тебе поверила, «редиска» ты синеокая! Да как ты мог?! Я-то сюда перлась спасать тебя от зефирной ломки, а ты меня с каким-то мужиком решил познакомить?! И вообще, «Антон-кун» — это ни фига не «понятное описание»! Что это за тип, и с чем его едят?! С зефиром?!

— Очень приятно, — хмуро отозвалась я и предприняла попытку подняться, но была остановлена покоившейся на моем плече лапкой Ананаса, цепким взглядом взиравшего на новоприбывшего. Я поняла, что встать мне не дадут, и спросила у «Антон-куна»: — А нельзя ли поподробнее? Вы, вероятнее всего, мое имя знаете, и кто я — тоже. А вот туманное представление Бьякуран-сана мне что-то ни о чем не говорит.

— Охотно, — выдавил улыбочку, похожую на спазм, «Антон-кун». — Меня зовут Антон Сергеевич Крапивин, я являюсь директором конноспортивного клуба «Восток». Может, слышали?

Я опешила. Резко возникло желание подняться, но оно вновь было пресечено конечностью моей личной галлюциногенной Травы. Конечно, я знала конный клуб «Восток»: раньше мы с ним очень плотно сотрудничали и Сергей Иванович Крапивин, отец индивидуума, торчащего в данный момент пред моими офигевшими очами, был нашим постоянным клиентом. Вот только два года назад, после его смерти, клуб достался вот этому самому «Антон-куну», и он с нами сотрудничать отказался, будучи переманенным Шалиным. Как мои предки ни пытались его переманить обратно, он не переманивался, а потому я его ни разу в жизни не видела. Машка делала попытки пообщаться с ним после смерти родителей, но ей, насколько я знаю, всегда указывали на дверь, и переговоры заходили в тупик на первых же стадиях, а вот сейчас сия гордая личность заявилась сюда, в этот парк, на встречу со мной. Как?! Объясните мне, тупой, как Бьякурану это удалось?! Чёртов босс… Мельфиоре, да. Я в трансе. Нет, я в непередаваемом афиге! А Мукурище ни капли не удивлен, в отличие от меня и ни фига не втекших в ситуацию Вонголят. Печалька… Или нет, учитывая, что он, вроде бы, на нашей стороне.

— Очень приятно, — растерянно заявила я спустя секунд десять немого ошизения и таращения глазами-плошками на сие восьмое чудо света — соизволившего снизойти до нас, смертных, самого мистера Пафосность и Заносчивость, как описывала его Маня.

— И мне, — противореча тоном смыслу сказанного, кивнул Крапивин. — Поговорим?

— Конечно, — окончательно растерялась я и снова рыпнулась встать, но Мукурище меня опять удержал и, кивнув на лавочку справа от себя, заявил таким тоном, будто он здесь босс и говорить будут с ним:

— Присаживайтесь.

В лоб ему дать, что ли? Он как разговаривает с пафосной личностью, которая, возможно, пришла, чтоб согласиться на сотрудничество?! У него же не один клуб, а целая куча по всей стране, и постоянно открываются новые, а потому сотрудничество с ним — это Манькина голубая мечта, да и моя, если честно, тоже, правда, не столь лазоревого оттенка, но всё же!

На мой гневный взгляд Мукуро никак не прореагировал и лишь хитрющим хищным взглядом смотрел в глаза новоприбывшего. Тот усмехнулся и всё же сел, вопросив:

— С кем имею честь?

— Рокудо Мукуро, — ответил Ананас, и я чуть подалась вперед, чтобы видеть Антон-куна, которого в моем положении стоило называть «Антон-сама». Нет, я не заискивающая тряпка, просто наше племенное хозяйство сейчас в довольно шатком положении, и потому сделка с Крапивиным, хоть единичная, может дать нам огромный толчок вперед. А потому хамить ему — совсем не выход, ну вот совсем… Дипломатия — это не подхалимаж, это лишь способ ведения дел, при котором «и волки сыты, и овцы целы», а нарываются на ненужные конфликты лишь те, кто еще не вырос из детсадовского возраста и свято верит, что компромисс — это не для него, высокопафосного, который всегда и во всем прав. Жизнь — штука серая, и надо уметь лавировать среди более светлых оттенков, конфликтуя лишь с самыми темными — с тем, что ты не готов принять в силу своего мировоззрения ни в коем случае. Но я отвлеклась…

— А подробнее? — хмыкнул сложивший лапки в замочек и опершийся локтями о колени бизнесмен.

— Очень близкий друг Екатерины, который в курсе всех дел племенного хозяйства «Заря», — усмехнулся Ананас.

Чего? Когда успел?! Нет, когда он моим «очень близким другом» стать успел, я знаю: пару минут назад, заявив, что я ему подыграть должна. Но когда он умудрился в Манькином компе покопаться?! Нам срочно надо вешать на двери замки. Срочно. Вот прямо сейчас! Ууу, истерика, сгинь! Сгинь, а то сгину я!

— Понятно, — протянул Крапивин. — Тогда, вероятно, есть смысл говорить с Вами, а не с Екатериной Семеновной. Вы не против? — о, последняя фраза была явно ко мне обращена.

Что делать, что делать?! «Сушить сухари», как говорится… Ямамото, Дино и Рёхей напряженно на меня воззрились, Бьякуран продолжал давить лыбу и хитро щуриться, а Мукурыч был спокоен и непробиваем, аки айсберг в океане… Я многое потеряю, если он решит мне сделать гадость и отомстить за все оскорбления в свой адрес. Я лишу Машку, которую он ненавидит, ее мечты. Я отниму у нашего племенного хозяйства возможность развиваться…