Вечер закончился на удивление мирно, и после того, как народ разбрелся по своим делам, а я почапала мыть посуду, ко мне самолично подрулил мой новоявленный товарищ и задал офигенно «логичный» вопрос:

— Фарш мы купили, но стоит научиться делать из него котлеты, правда?

Я опешила, а затем возмутилась:

— Фиг ли ты не сказал, что не умеешь?! Я б тебе готовые котлеты купила! А сейчас будешь мучиться и долго и упорно их ваять! Где твоя логика, существо, только днем ею блиставшее? Куда запрятал? Давай, доставай из глубоких штанин, а то без нее жить тяжко — по себе знаю! Она у меня только протрезвела!

— Ку-фу-фу, а я думал, ты не пьешь, — заявил Ананас, доставая из холодильника фарш и зеленушку.

— А ты откуда знаешь? — озадачилась я, сразу переходя на нормальную громкость с орева уровня Скуало. Акул теперь мой эталон в этом, ага.

— Ну как же «откуда»? — усмехнулся Фей. — В доме нет ни капли алкоголя, а вчера, когда ты увидела рабочего в нетрезвом состоянии, поморщилась и явно задержала дыхание. Ты ведь не переносишь даже запах алкоголя, так?

— Так, наблюдательный ты мой, — хмыкнула я, возвращаясь к косплею посудомойки. — Мне вот интересно, ты что, только и делаешь, что за нами с сестрами следишь да неведомую муть в траве ищешь? Ну, и компы взламываешь до кучи.

— Почему же? Не только, — таинственно ответил Мукурыч и уселся за стол на место Савады.

— Ыыы, изверг! — взвыла я. — Хорош мой мозг пытать, потомок всея дипломатии! Зачем ты меня просил фарш купить? Не переводи тему!

— А что вкуснее, покупные котлеты или домашние? — воззрившись на меня как на непроходимую идиотку, но с толикой снисходительности, отозвался пафосный Ананас.

— Кому как, — хмыкнула я. — Некоторые обожают покупные.

— Ку-фу-фу, они просто не пробовали домашние, либо те были не слишком качественно приготовлены.

— Да прям! Просто вкусы у всех разные. Как говорится: «Кому попадья, а кому попова дочка», — наставительно заметила я, и на этот раз снисходительный взгляд, правда, абсолютно наигранный, достался дикобразу этой хатки.

— Не стану спорить, — с видом «с дураками препираться — себе дороже», вздохнул Мукуро, начиная развязывать пакет с фаршем. — Мой вкус подсказывает мне, что лучше приготовить домашние котлеты, чем травиться непонятно чем, добавленным в покупные.

— А, так не во вкусе дело, а в страхе перед консервантами, красителями и прочими генномодифицированными соями и химикатами, — хихикнула я, умостыривая на полку последнюю тарелку.

— Скорее, не хочу становиться жертвой полоумных генетиков и остальных ученых, вроде Верде, — пожал плечами Мукуро, направляясь к раковине с зеленушкой наперевес. Зеленый факел олимпийца, блин…

— А то мало ли, какой сбой в организме произойдет, — хмыкнула я, вытирая руки о висевшее над раковиной полотенце. — И будут Ананасики с какими-нибудь, скажем, вьющимися волосами или черными глазами, а то и еще что похуже. Вот печалька-то будет!

— А ты уже задумываешься о моем потомстве? — съязвил Мукуро и, нагнувшись к моему уху, прошептал: — Может, уже мечтаешь стать их мамочкой? Тетя Клава явно будет только «за», ку-фу-фу…

— Не «ку-фу-фукай» мне на ухо, Ирод! — возмутилась я и несильно стукнула по так удачно подставленному, что аж тянуться не пришлось, лбу Ананаса лежавшей возле раковины деревянной лопаточкой. — Мамой мне рано становиться в любом случае, кто бы в отцы ни метил. Ну а насчет твоей кандидатуры… — я окинула скрестившего руки на груди и ухмылявшегося иллюзиониста «оценивающим» взглядом. — Нет, знаешь, тебя одного много, а уж толпы язв с любовью к косплею травянистых растений и мелким пакостям я бы не вынесла.

— Оя, оя! Я такой один, если, конечно, не создаю клонов, — возмутился Мукуро, и тут же надпись в его глазу явила миру иероглиф «один», а вокруг меня появилась толпа его точных копий, тут же начавших меня обсуждать между собой.

— Грудь слишком маленькая.

— Рост тоже.

— Волосы блеклые, еще и секутся.

— Глаза черные — банально.

— Глупа.

— Определенно!

— Наивна.

— Согласен с предыдущим мной на все сто.

— Слишком добрая, и это портит ей жизнь.

— Несомненно!

— Не умеет держать язык за зубами и всё время язвит.

— У девушки должна быть маленькая, аккуратная ножка, а у нее сороковой размер.

— Абсолютно не женственна.

— А носит-то что? Кошмар любого человека, следящего за собой и модой хоть отдаленно.

— Зануда.

— Интриганка.

— А вот это не такой уж и минус, кстати…

— Стоп истерика, Ананасы! — завопила я, давясь от хохота и стуча лапой по раковине. — Вы ж меня по косточкам разобрали! Ёперный театр, Мукуро, когда я говорила, что не вынесу толпы Ананасов, я думала, что умру от раздражения, а оказалось — от смеха. Хорош меня смешить, а то закапывать придется, а похороны ныне дорогие…