— Ничего необычного я не увидел, — хмыкнул он. Фух… Слава тебе, валенок! А я уж испугалась… Он явно не врет — ложь я за километр чую, значит, Ленка и впрямь не вела себя необычно, если только ее припадок не показался бы этому шизику обыденностью.

— Еще раз спасибо, — улыбнулась я.

— Конечно, — кивнул он. — Но до вечера не мешайте ей. Пусть спит.

— Да, пусть отдохнет, — согласилась я с этой пакостью, давящей ехидную лыбу. — Хорошо, что ты предупредил. Она тебя попросила?

— Нет, инициатива Принца! — пояснил Бельфегор и, шишишикая, свалил куда подальше, а точнее, к лестнице. Я поняла, что моя помощь Катюхе накрылась медным тазом, и, чтобы не нервировать ее лишний раз, отправилась заниматься курами и индоутками вместо нашей пострадавшей от шиферопада.

Что интересно, ко мне подрулил Рёхей, кажись, так нашего перебинтованного экстремала зовут, и вопросил:

— А где Лена-сан? Она обычно занимается птицами.

— Она приболела, — пожала плечами я, — и решила отдохнуть. Думаю, скоро прочухается, не волнуйся, брателло.

— А, ясно, — улыбнулся он и, сверкнув глазами, сжал кулаки и заявил: — Она должна экстремально поправиться! Тогда за нее не будут волноваться ни птицы, ни ты, ни Катя-сан! Ради семьи надо быть здоровым!

Пардон, Рёхей-сан, а куры, типа, тоже ее семья по твоей логике? Ну да ладно. Главное, его настрой! Мне он очень нравится! Сама такого же придерживаюсь.

— А то, — хмыкнула я, засыпая индоуткам в кормушку корм, пардон за тавтологию. — Она боец, как и все мы, так что скоро оклемается. И явит миру свою пофигистичную физиономию, которую мы с Катькой будем очень ждать!

— Помощь и поддержку семьи нельзя переоценить, — улыбнулся боксер, сияя удивительно целыми для представителя его «профессии» зубами. — Если семья помогает и дарит поддержку, хочется драться до победного!

— Это точно, — кивнула я. — А когда побеждаешь, спешишь поделиться с родными вкусом победы и отдаешь им радость.

— А они принимают ее и дают экстремальный заряд позитива для новых побед!

— Прям порочный круг, — рассмеялась я. — Но так и есть. А у тебя тоже есть сестры или братья?

— У меня есть сестра, Киоко, — разоткровенничался боксер, довольно улыбаясь. — Я ее обожаю. Но она недавно вышла замуж и уехала в другой город… — он заметно пригорюнился, но договорил: — Я по ней скучаю и часто навещаю! Надеюсь, когда я вернусь, она обрадуется и не грохнется в обморок!

— Конечно обрадуется, — хмыкнула я. — Учитывая, как ты ее любишь, приезду такого брата не обрадоваться грешно. А в обморок… Ну, ежели у нее твои гены, фиг она в него ляпнется.

— Она куда чувствительней меня, — рассмеялся Рёхей, почесав затылок. — Я для нее и впрямь слишком экстремален, и она всегда очень за меня переживает. А я даю ей поводы, — снова пригорюнился он. — Но я стараюсь не волновать ее лишний раз, и лишь когда очень серьезно получаю по шее, рассказываю, что всё же получил. Да и то стараюсь не посвящать в подробности.

— Врать нехорошо, — хмыкнула я, подумав: «Чья бы мычала».

— Иногда ложь во спасение — единственный выход, — совсем уж опечалился он. Даже руки опустил, а взглядом впился в землю. — Она очень ранимая и очень бы переживала, если бы узнала правду. Потому я ей рассказываю небылицы, чтобы она лишний раз не беспокоилась. Нет, правда, если я выжил, чего трепать ей нервы рассказами о том, что произошло? Я же в норме.

— А был бы не в норме, рассказать бы уже не смог, — фыркнула я.

— Да, конечно, — кивнул он. — Но… Я не хочу волновать тех, кто мне дорог. Если я и становлюсь причиной для переживаний, то хотя бы стараюсь оградить от излишних треволнений.

— А может, эти волнения пошли бы лишь на пользу? — вскинула бровь я, заливая в корыто воду. — Вот, предположим, приходит Киоко, не дай Бог, домой с фингалом и говорит, что упала. А ты чувствуешь, что это ложь. Что лучше было бы? Если бы она правду сказала или…

— Если бы я узнал, что ее кто-то ударил, — перебил меня Рёхей на огромной громкости, сжав руки в кулаки, — я тут же сделал бы из него отбивную! Да, потому лучше бы она сказала правду — я защитил бы ее! Но она-то не сможет мне помочь, зачем же ее волновать?

— А затем, что так ты сможешь ее успокоить! — фыркнула я. — Представь, как она беспокоится, думая: «Что же произошло на самом деле?» — и теряясь в догадках! Плюс, она сможет поддержать, а это немаловажно. Даже если бы у тебя не было возможности навалять тому, кто ударил бы твою сестру, например, он уехал бы в другую страну, ты бы мог ее подбодрить, сказать, как за нее переживаешь. Нельзя недооценивать помощь слов!

— Но слова не защитят.

— Кто знает? Да и кулаки не всегда могут защитить.