— Ах, «принц» — звание мне абсолютно не нужное, — отмахнулся Вадим и чокнулся с наполненной яблочным соком чашкой Франа своим фужером, алкоголесодержащим, конечно же, после чего уселся на место, продолжая тараторить: — Меня зовут Императором модной индустрии, Королем вечеринок, неужто я буду размениваться на звание какого-то там принца?

— Ши-ши-ши, у принца хотя бы есть возможность развития, — высказался наш местный Принц, до сих пор молчавший в тряпочку. — А король как застывает на своем титуле, так и продолжает почивать на лаврах, забыв о самосовершенствовании и развитии.

— Ох, кто бы говорил! — рассмеялся Вадим, пригубив вино. — Куда же развиваться Принцу Бельфегору, скажи мне на милость? Бельфегор — олицетворение смертного греха под названием «лень», какое уж тут развитие? Впрочем, тот, кого ты косплеишь, так стремился к власти, что убил собственного брата-близнеца, представить себе такого кошмара не могу! — наш модник закатил глаза и мученически уставился на потолок, заменявший ему небо, а затем перевел взгляд на Бэла и добавил: — Так что ты, дорогой мой, должен стремиться к абсолютной власти, после получения которой сможешь начать разлагаться от лени, впрочем, вероятно, ты ее не сумеешь получить, потому как абсолюта в этом мире нет, и даже я, представь себе, стремлюсь к тому, чтобы знать всё на свете — достичь абсолютного знания! А пока это невозможно, я… — он коснулся лба кончиками пальцев правой руки и чуть ли не простонал: — я не идеален! — но, тут же «взяв себя в руки», наш неидеальный мученик добавил: — Впрочем, это не мешает мне быть почти идеальным, чего и тебе желаю, дорогой мой.

— Абсолют — понятие излишнее в этом мире, а все, кто к нему стремится, глупцы и идеалисты. Задачи надо ставить достижимые, — отозвался Бельфегор. — Утопия недостижима, также, как и идеал, а те, кто в них верит, наивны и будут уничтожены гением того, кто стремится к власти, подчинению никчемных существ, его окружающих, и становлению диктатором, влияющим на мировую историю.

Ууу, куда нашего Царька увело… В ту самую утопию как раз, только тираническую. Но он прав: идеала в мире нет, тут уж даже я должна с нашим венценосным маньяком согласиться…

— Наполеоновские планы, как известно, заканчиваются островом святой Елены, — съехидничал Вадим и вернулся к своему пафосу: — А потому, чтобы оправдать жалкую смерть в забвении, стоит хотя бы попытаться достичь недостижимого — тогда есть шанс погибнуть в бою молодым и красивым, а не старой развалиной на древней койке.

— К чему мечтать о недостижимом? Надо достигать того, о чем мечтаешь. И цели выбирать такие, что тебе по плечу, чтобы потом не сожалеть о том, что погиб преждевременно и вообще ничего не достиг, ши-ши-ши.

— Но как же это скучно, право слово! Разве не веселее искать Грааль?

— Кажется, английский фольклор сломал психику бедного ребенка, — протянул Франя, отпив яблочный сок из чашки, «обчоканной» нашим монстром моды и эгоцентризма. Кстати, пока эти трое спорили, остальные уже успели «чокнуться», выпить и налить «по второй», памятуя о том, что «между первой и второй перерывчик небольшой», а я бухнула сочку, как и наш местный Лягух, продолживший вещать:

— Бэл-сэмпай, что Вы спорите с неадекватом? Хотя рыбак рыбака… Не при фанате Короля-Рыбака это слово будет сказано.

— Какая начитанная Лягушечка, — умилился Вадя, которому на троллинг было глубоко фиолетово, прямо так же, как Франу на моду, по его же собственным словам.

— Надо же, мой немилый кохай может сказать что-то в меру разумное, — усмехнулся Бэл. — Надо сказать «Спасибо» лягушке, так активно подпитывающей его серое вещество.

— Может, тогда прекратите протыкать ее стилетами? — безразлично вопросил Фран.

— Зачем же? Это ее активирует к дальнейшим улучшениям твоих умственных способностей, — хмыкнул Бэл.

— Но-но-но! — возмутился Вадим. — Активация — это к нашему солнышку Рёхеюшке, — он умиленно воззрился на опешившего боксера, намекая на то, что активация — это способность атрибута Солнца. Блин, мы опять влипли… — А ты у нас Ураган, лапочка моя! Не больше и не меньше.

Ленка чуть удивленно покосилась на своего спутника, а тот, засмеявшись смехом жертвы Рики-Тики-Тави, заявил:

— «Большее и меньшее» — недостойные при обращении к Гению слова. Впрочем, Принц тоже может сказать, что Вы самодовольный эгоцентрик со вкусом, поражающим своей непрактичностью, не больше и не меньше. Но не станет — манеры не позволят.

Правда, что ль, не позволят? Ну, значит, они спали, пока ты о них вещало, Высочество…

— Ах, ну что ты, дорогуша, — рассмеялся Шалин-младший. — Для моих целей мой костюм мне идеально подходит, а мои шикарные волосы безмерно удобны! Спроси, если не веришь, своего любимого капитана, он скажет, что с ними можно делать что угодно! Вот прямо-таки абсолютно всё! — Вадим многозначительно подвигал бровями и усмехнулся. Убейте меня, кто-нибудь… — А может, тебе повезет, и он даже кое-какие действия тебе продемонстрирует… Пылкие и резкие!