Я усмехнулась. Взгляд стал приторно-сахарным и елейным. Я склонилась над Суперби и проворковала:

— Что ж, ты, кажется, глупее, чем я думала, но определенно очень настойчив. Знаешь, интересное сочетание: ум, настойчивость, честь, красота, и самое главное — связь с потусторонним, — я провела рукой по ниспадающим водопадом серебристым волосам мечника, наплевав на отвращение, горящее в груди, и, склонившись к его уху, прошептала: — Знаешь, ты просто идеальный кандидат. Мое потомство просто обязано обладать сверхспособностями, а Пламя Предсмертной Воли — любопытный вариант. Я обязана стать матерью ребенка, который сможет стать чудом. Что скажешь? Любопытно… Да… Очень любопытно…

Я зарылась пальцами в волосы Суперби, всё еще сжимавшего мое левое запястье, и продолжила бормотать нечто не очень связное, но кружившее вокруг темы сверхъестественного и материнства, а затем положила руку ему на спину, но была тут же отдернута, а затем Скуало оттолкнул меня к столу и встал, бросив на меня презрительный взгляд, а я зашлась в приступе безудержного смеха. Абсолютно безумного смеха, полного сарказма и иронии. Повелся, мечник? Поверил, что я и впрямь помешалась на идеях сверхъестественного? А знаешь, это бодрит! Играть вот так с сознанием других людей — это довольно любопытно! Почти так же смешно, как летать! Почти, но не совсем. Потому что быть на грани всё же интереснее, чем управлять глупой марионеткой! Но как же я понимаю Принца — это и правда весело!

— А-ха-ха, ты такой странный! — крикнула я, согнувшись в три погибели и хохоча, как ненормальная. — Ты такой странный!

— Заткнись! — рявкнул Скуало и с силой встряхнул меня за плечи.

— Нееет, — пропела я, продолжая смеяться. — И не надейся! А-ха-ха…

— Дура! — крикнул он и вновь меня встряхнул. — Это была неудачная шутка! Ты бы видела себя сейчас! Как проститутка какая-то! Что за мерзкий взгляд шлюхи?! Ты же не такая, как весь тот мусор!

Я вдруг резко замолчала и, с силой оттолкнув мечника, посмотрела на него полным ярости взглядом. Веселье резко исчезло. Мусор? Нет, я не мусор. Шизофреник? Нет, я не шизофреник. Одно оскорбление накладывалось на другое, сливаясь и рождая ту самую, жгучую и одновременно с тем леденящую душу ненависть, подавлявшую даже глупый, необоснованный страх. Как только алые сполохи перед глазами стали меркнуть, я процедила:

— Запомни, Суперби Скуало. Я не шизофреник. И никогда не называй меня так. Родители всегда называли меня именно так, но мой «диагноз», выставленный этими глупыми людьми в белых халатах, не имеет с шизофренией ничего общего. И это — самое страшное оскорбление, которое ты только можешь произнести. Я не привыкла мстить, но если меня так называют, отрываюсь по полной. Я ненавижу это слово. Ненавижу всех, кто так называет меня, не заглянув в саму суть. И потому я причиняю им боль так же, как они причиняют боль мне. Легко и с наслаждением. Прах к праху, пепел к пеплу…

— Ты совсем спятила? — перебил меня Суперби, глядя на меня злым, но растерянным взглядом.

— Нет! — усмехнулась я и, рванувшись к нему, вцепилась в ворот его рубашки. — Ненавижу, слышишь?! Ненавижу это слово!!! «Шизофреник, шизофреник»… Я не шизофреник!!! Почему меня так называли?! Почему?!

Ярость, боль, обида, негодование захватывали сознание. Я судорожно сжимала ворот его черной рубашки и мечтала, чтобы он исчез, растворился вместе с этим раздраженно-снисходительным выражением лица и этим мерзким словом. Ненавижу это сочетание звуков, ненавижу. Так же, как ненавижу любого, кто его произносит. Я слишком часто слышала в свой адрес эти слова. Напрасные слова, лживые, не соответствующие истине. Так почему я должна снова, даже после смерти тех, кто так звал меня, слышать это слово?! Пожалуй, это единственное, что и впрямь может задеть меня. Никогда и ни на что я не реагирую, всё проходит мимо, как песок сквозь пальцы, но это слово… Ненавижу его. Как же я его ненавижу…

— Ясно… — почему-то едва слышно сказал Скуало. — Значит, тебя родители так называли, потому это и стало твоим «пунктиком»?

Что? Он всё это затеял, чтобы вытащить из меня информацию? Как он мог? Как он мог?.. Я поверила ему, а он… Как же так?..

Мои руки безвольно повисли вдоль тела, а взгляд стал пустым и безжизненным. Ненависть исчезла вместе со злобой: он не считает меня шизофреником. Но он меня предал. Накатила моя вечная апатия, усиленная десятикратно, и желание сесть в одиночестве в полутемный угол и читать, читать, читать истории о Вальхалле, о победе Беовульфа над Гренделлем, о том, как добро всегда побеждает зло и смеется, празднуя его кончину и свою победу. Победу над самой смертью… Но вместе с тем к горлу вновь начал подкрадываться страх — холодный, беспощадный, рвущий душу на части. Вот только сил не было даже на то, чтобы убежать и забиться в темный угол, не то, что на подвиг в виде чтения успокаивающих меня книг. В памяти всплывали неприглядные картины прошлого. Меня бил озноб, сердце предательски заболело, как и голова, а панику мне удавалось подавить даже не усилием воли, а безразличием. Безразличием к этому жестокому миру.

— Вон, — прошептала я едва слышно. — Вон отсюда и никогда не возвращайся.

— Это еще почему?! — возмутился он.

— Только… чтобы узнать… ты издевался надо мной? Вон. Вон отсюда… вон… — прошептала я и вялым, безразличным движением слегка толкнула мечника в грудь, а он почему-то не стал сопротивляться и лишь сказал:

— Я не издевался и не выпытывал информацию. Я лишь сделал предположение. Но если тебе полегчает, можешь выпустить пар. Всё равно твои удары даже до уровня укуса комара не дотягивают.

Ударить? А вдруг и правда полегчает? Бэлу же было весело, когда он метал стилеты в Руслана. Может, и мне будет?

— Предатель… — пробормотала я и начала судорожно, но всё же безразлично, не получая абсолютно никакого удовольствия, колотить мужчину по груди кулаками, словно долбилась в закрытую дверь.

Почему всегда так? Почему все, кому я хоть на йоту начинаю верить, плюют мне в душу? Почему люди не способны остановиться в своем стремлении узнать тайны любой ценой? Почему знак «стоп» и чужая боль не являются помехой ни для кого и никогда? Почему так легко перешагнуть через чужой труп, чужие надежды, мечты и стремления, чужую боль, ненависть и доверие? Почему так легко растоптать, предать, унизить, оскорбить? Почему эго всегда ставится выше всего остального? Почему? И почему на эти вопросы нет ответа?..