— Я порежу Принцессе руку? — вопросил шизанутый термо-принц будничным тоном у Ленусика, следуя за ней. Точно маньяк, блин! Садист-извращенец!

— Разбежался! — возмутилась я.

— Конечно, — улыбнулась краешками губ Ленка, заигнорив мой вопль банши. Она что, издевается? Или она мазохистка? Или она просто Принцу приятное сделать хочет? Да ни фига подобного. Она, кажись, просто не против и даже рада будет, если это именно он сделает. Вот уж точно когда Катькина любимая фраза к месту будет, потому как кроме нее и сказать-то нечего. «Печалька»!

— Ну и фиг с вами, — закатив глаза, пробормотала я, а Тсуна-сан проскакал к канавке, набрал горсть земли, вернулся к алтарю и, смахнув с него тряпочкой следы своей прошлой кротовой деятельности, скомандовал:

— Мукуро, твоя очередь. Распространение Облака заставляет сферы увеличиваться в размерах при поддержке Гармонии Неба. Посмотрим, что будет с Созиданием Тумана. Лена-сан, поймав шар, несите ко мне, и мы с Мукуро вольем в него свое Пламя.

Ленка не ответила — за нее высказался Принц:

— Мы поняли, давай, начинай уже.

— Что за неуважение к Джудайме! — возмутился его самый укуренный приспешник.

— Да ладно тебе, Гокудера, — рассмеялся Савада-сан. — Ничего страшного. Начали!

Ленка зачитала какую-то байду на японском, подбежала к алтарю и, когда Тсуна шваркнул на него землю, с фанатским блеском в глазах и абсолютно безумной лыбой оперлась на него левой рукой. Через десять секунд она отстранилась, а когда шарики начали появляться, со счастливой улыбкой и взглядом человека, достигшего нирваны, поймала один из них. Тут же к ней подрулил челкастый шизик и полоснул стилетом по левому запястью, но, что интересно, полоснул так, что с раны сорвалась лишь одна-единственная капля, да и место пореза он выбрал крайне удачно — наименее болезненное в этой части руки. Он и правда о ней заботится, что ль? Ради этого как раз и вызвался ее пилить, как батон «Докторской» — чтобы моей сеструхе-колбасюхе больно не было? Приплыли тапочки к дивану, начхав на неплавательное состояние не залитого соседями пола…

Ленуська потянула шарик на себя и осторожно ткнула в сияющий бочок пальцем правой руки. Тсуна-сан удивленно на нее воззрился, но, не говоря ни слова, подошел и зажег на перстнях свой рыжий факел и поднес его к шарику. Ленка поморщилась, но отходить не стала, а когда место Савады-сана занял провокатор на полставки с иглообразным причесоном, сделала такую кисломолочную мину, что и тупому стало бы ясно, что уж кто-кто, а Дикобраз тут фигура лишняя. Но иллюзионисту на отношение окружающих было глобально пофиг, и он, по примеру своего врага, зажег фитиль на пальце и начал заполнять синим огнем сферу. Шарик стал ослепительно белым и заколыхался, начиная менять форму. Сначала это было нечто непонятное, а затем превратилось в белого филина.

— Фран, твоя очередь, — прошептал Мукуро и отошел от шарика. А с чегой-то он рот открыл, «редиска» такая? Приказано же было всем заткнуться! Игнорит босса? Во хамло! Не уважать старших — это абзац как некультурно! Пофиг на возраст, я о положении в «семье»…

Фран отпустил мою руку, которую до сих пор держал под локоть, и порулил к этому садисту, забывшему дома свой атрибут Тритона. Шар тем временем изображал сову и, помахивая крыльями, продолжал не спеша подниматься в воздух, опираясь лапками на ладонь моей сестры. Однако как только мой друган начал вливать в него свое пламя, шар снова принял форму сферы, а затем, заколыхавшись, начал принимать форму чего-то странного. Поначалу я вообще не поняла, что это было, а затем до меня дошло по длинной шее, что это — человеческая голова, причем явно женская, с прямыми волосами до плеч. Но лицо сформироваться не успело: иллюзионист убрал руку и шепотом обратился к Тсуне-сану:

— Я так понимаю, опыт завершен?

— Нет уж! — прошипела Ленка и, протянув Принцу палец, заявила: — Режь до крови.

Я хотела было возбухнуть, но, зная Ленкино упрямство, сдержалась. Енот-полоскун с диадемой на тыкве кольнул ее правый мизинец своим перочинным стилетиком на веревочке (тоже мне, игрушка йо-йо, блин. Высочество в детстве не наигралось, видать), и моя сестренция, надавив на него, начала мазюкать сферу, ставшую человеческой головой, собственной кровью. Я поморщилась, но вдруг заметила, что кровь в фигурку впитывается, и та становится бледно-розовой. Ни фига себе метаморфозы…

— Пока хватит, — шепотом скомандовал Принц, и Ленка с тяжким вздохом накрыла фигурку правой рукой. Та исчезла, а на левую ладонь моей сестры ни с того ни с сего осела ее собственная кровь, ставшая розовым туманом. Ленка усмехнулась и, сжав ладонь в кулак, обратилась к Саваде-сану:

— Теперь я буду помогать вам в исследованиях. Не возражаете?

Судя по ее тону, за ответ «возражаю» она из Тсуны-сана бы фаршированного тунца сделала, и тот, покосившись на Принца и поймав его утвердительный кивок (и на том спасибо, господин эгоцентрист с любовью к извращенным пыткам несчастных фермерш), решил воспользоваться предложением моей сеструхи и заявил:

— Если Ваши сестры не против, я только за. Мы как-то не додумались поработать с кровью, а ведь интересный результат получился.

— Я за! — улыбнулась Катька. — Мне еще надо с Торнадо тренироваться, а из-за опытов времени бы не осталось абсолютно.

— А я против, — пробурчала я, скрещивая руки на груди. — Но на это всем будет пофиг, так что я вынуждена согласиться.

— Отлично, — хмыкнула Ленка и обратилась к Саваде-сану деловым тоном: — Ну что, начнем?

— Хорошо, — кивнул тот.