— Я не говорила, что не хочу, — улыбнулась я. — Просто это на Вас… то есть на тебя не похоже. Ты не пожалеешь?

— Я не делаю шагов, о которых потом жалею, уже много лет, — хмуро изрек он. — Я учусь на своих ошибках и теперь, прежде чем как-то изменить свою жизнь, тщательно обдумываю каждый свой шаг.

— Тогда… я рада, — вновь улыбнулась я и, поймав недоуменный взгляд покосившегося на меня Облака Вонголы, пояснила: — Ну, это ведь значит, что ты меня еще на шаг ближе подпустил, и потому я очень рада.

— Ты и правда странная, — пробормотал он и потянул меня вперед, стараясь покинуть рынок как можно быстрее. Я потянулась, а Его шпионское Сиятельство сменило тему: — Я не собирался сегодня покупать свитер, так что деньги лишние не брал. Вечером верну.

— Ладно, — пожала плечами я, прекрасно понимая, что в этом вопросе с нашим самостоятельным ёжиком спорить бесполезно. Фиолетовое шипастое Облако удовлетворенно кивнуло, явно довольное тем, что я не стала выпендриваться, и мы продолжили лавировать среди местных аборигенов в абсолютном молчании.

Странно, но почему-то рядом с ним я не так сильно волновалась о прохожих вокруг и, положившись на своего спутника, не боялась врезаться в кого-нибудь. Я сумела наконец-то отрешиться от своей боязни толпы и немного успокоиться, хотя страх всё еще присутствовал. И вот это-то было поистине удивительно. Но, думаю, всё дело было в том, что я доверяла ведущему меня под руку человеку, доверяла на все сто, и потому верила, что рядом с ним со мной ничего страшного не произойдет. Где бы мы ни были…

====== 49) «Что делать, что делать?!» — «Сушить сухари...» ======

«Признавшись в своей слабости, человек становится сильным». (Оноре де Бальзак)

Наконец мы покинули территорию рынка, но мафиози не обнаружили, равно как и моих сестер, а так как до отправки автобуса у нас оставалось полчаса, мы не спеша пошли к автобусной остановке, и, что интересно, Хибари-сан не предпринимал попыток отдернуть от меня руку. Отсутствие толп пешеходов умиротворяло, на проносившиеся мимо автомобили я вообще не обращала ни малейшего внимания, а птицы, щебетавшие в кронах деревьев, росших справа от тротуара, между ним и шоссе, заставляли меня улыбаться. Мы молча шли мимо серых пятиэтажек, и я наслаждалась молчанием, абсолютно не напряженным и даже несколько успокаивающим, как вдруг Хибари-сан, кивнув на небольшую вывеску над прозрачной дверью одного из магазинчиков, гласившую: «Зоомагазин», сказал:

— У Хибёрда заканчивается корм, купленный твоей сестрой. Зайдем?

— Конечно, — кивнула я. — А чего сразу не сказал?

Комитетчик не ответил и лишь передернул плечами, что я перевела на общепонятный язык, как: «Была причина», — и мы зашли в маленький уютный магазинчик с белым кафельным полом и выкрашенными в бежевый стенами, причем дверь мне открыл мой провожатый. Может, он и впрямь перегрелся? Ну, или наоборот — замерз… По всему периметру помещения, кроме стены, в которой обозначалась дверь, располагались прилавки, а за ними виднелись стеллажи, практически полностью скрывавшие стены. Углядев у левой стены клетку со щенками, я умилилась и пробормотала:

— Ути, Боже мой, какие хорошие! Ты только посмотри, лапочки какие!

— Потом посмотрим, — не глядя на щенков, заявил Хибари-сан и потянул меня к центральному прилавку, за которым виднелись корма для животных. Боится зависнуть у клеток надолго? Понимаю, хе-хе, сама могу в астрал умиления на неизвестный срок впасть… Отыскав взглядом корм «РИО», купленный Ленкой в прошлый ее визит в город, Хибари-сан кивнул в его сторону и тихо сказал:

— Канарейки плохо переносят смену корма, так что теперь надо всегда брать именно эту смесь.

— Ясно, — пробормотала я и поспешила к кассе. Пока я озадачивала продавщицу требованием кучи коробочек корма для канареек и вопросами о его качестве, мне в руку сунули несколько купюр, и я усмехнулась. Похоже, наш гордый орел всё же не допускает мысли о том, чтобы даже за его питомца, а не только за него самого, платил кто-то другой. То ли амбиции с пафосом зашкаливают, то ли от травоядного денежку принять брезгует, хотя, думаю, на самом деле причина в том, что он ненавидит, когда посторонние вмешиваются в его жизнь… Кстати, почему после сцены у института он вдруг резко перестал меня «травоядным» называть? Точно заболел…

В то время, как мне выдавали зерновую смесь для нашего желтенького певца, Хибари-сан стоял у меня за спиной и разглядывал различные прибамбасы для живности, игнорируя мяукавших, лаявших и издававших неясные звуки представителей фауны слева от себя, но как только продавщица выдала нам пакет с кучей коробочек корма для канареек (ну а что? Я решила затариться надолго, раз уж нельзя корм менять), он схватил его и, запихнув в пакет со своим свитером, поймал меня за правую руку, причем, что интересно, за ладонь, а не за пиджак, и, потянув к левому прилавку, замер напротив клеток со щенками, фанатичными глазами разглядывая крошечных, похожих на меховые шарики, щенков немецкой овчарки.