– Сынок?- удивилась Вера, посмотрев на Андрея.

– Да, представь себе. Я дала Андрюше титул. А ты если будешь еще затягивать с нашей зарплатой, лишишься ... Хм... Королева... Хи-хи...

– Вот, пожалуйста.

Вера Яновна достала пачки евро, разделила на четыре равные части и положила напротив каждого.

– По 40 тысяч евро. Это гонорар за работу. И только за работу в этой командировке. Александр Владимирович с нашего разрешения покажет Пергамент в Риме великому магистру и Папе. Скажет, что это из частной коллекции одной российской аристократической семьи. Потребуется проверка подлинности. И вероятнее всего Рим захочет выкупить этот Пергамент. Деев снова будет в Москве через месяц. По мере необходимости он за это время будет звонить мне, но ответ наш, точнее готовность к вариантам развития событий я должна дать завтра до полудня.

– Каковы же варианты?- спросила пани Мария.

– Первый: забираем Пергамент обратно себе и храним далее; второй: передаем официально Пергамент в Министерство иностранных дел России и... тут есть масса сложностей... тут чиновничество и бюрократия и...рты... А третий мне нравится более всего: сами назначаем достойную цену за Пергамент и продаем его как свою собственность Риму через нашего представителя Деева. Своему министру он, возможно, пока не доложит в полной мере... впрочем, там свои игры, - доложила Вера Яновна.

Все четверо медленно потягивали вино, рассеяно закусывая и пребывая в некоторой счастливой задумчивости.

Молчание нарушила Иришка:

– А можно я потрачу часть своей доли по своему усмотрению? Я очень хочу автомобиль!

Её глаза сияли.

– Да, конечно, родная моя. Вот и Андрей Петрович хочет автомобиль, - подтвердила старшая сестра.

Мужчина вскинул глаза на Веру и проговорил нерешительно:

– Да, возможно, - и посмотрел на Марию Родиславовну.

Та кивнула утвердительно и сказала:

– Я хочу, чтобы ты, Андрей Петрович, не оставлял нас надолго. Еще больше была бы рада твоему переезду сюда или в Петербург. Автомобиль в определенной степени будет давать нам надежду. И еще: прошу тебя купить авто посолидней.

– Let it be!- уже уверенней сказал Андрей.

– Моя доля пойдет на завершения строительства нового флигеля. И еще добавлю... позже, - сказала Верочка.

– И моя доля тоже, - задумчиво сказала пани Мария - Но...

– Что?- спросили обе внучки одновременно.

– Давайте сначала спокойно пообедаем. О проблемах чуть позже. А вот десятину, то есть по 4 тысячи евро, нужно передать Дмитрию Платоновичу и Анне Никитичне. Его "Ласточка" совершенно негодная. А ведь он по реке возит лес, готовит бревна, доски, дрова на зиму...

– Молодец, бабуля! Правильно, - подтвердила Иришка.

Когда обед уже подходил к концу и сестры сервировали чайный стол, бабуля ушла к себе в комнату и, вернувшись, принесла папку с бумагами.

– Это документы по усадьбе... по музею. Тут есть новое письмо из мэрии. Получила два дня назад?
– она достала дрожащей рукой листок.
– Вы знаете, что теперешний мэр считает музей не рентабельным и, следовательно, ненужным. Об этом он уже написал и ранее. Я без вашего ведома отписала ему еще полгода назад, что это усадьба наших предков, и спросила разрешения выкупить её по кредиту в собственность семьи Богдано?вичей. Предлагала и другие варианты. Твой, Верочка, тоже: база отдыха творческой интеллигенции Петербурга. Отказ!

Вера Яновна быстро, опытным взглядом пробежала документы.

– Вот и я думаю, - сдерживаясь, продолжила бабушка, - следует ли вкладывать деньги в новый флигель. Ведь, если мы будем вынуждены отсюда...Правда, мэр хочет здесь обустроить, как это... м... спа-отель и village. Даже может предложить Иришке, Дмитрию и Анне работу. Жить во флигелях и им, и мне можно будет... Опять...опять не дают умереть в своем доме.

– Этого не будет!- закричала Ирина Яновна.
– Мы найдем спонсоров, мы...
– она споткнулась о "тугой кошелек" администрации.

– Успокойся, Ирина.
– Вера подсела к бабуле и обняла её за плечи.- Самое плохое для нас, что у мэрии на нашу усадьбу есть виды,- она сделала паузу - по бумагам 1997 года кадастровая стоимость земли и строений 45,6 миллионов рублей. Рыночная на сегодняшний день примерно 140-150 миллионов рублей. Плюс взятки в мэрию еще 10-15 миллионов. Да, сложно.

– Вот еще бумага, - глаза Марии Родиславовны совсем потускнели и руки одеревенели.
– Постановление о том, что музей ликвидируется. Срок- 15 января будущего года. Работники музея со своими личными вещами должны к этому времени освободить территорию.

– Нет! Мы можем продать Пергамент! Вера, ты же знакома с ценами на древние артефакты ...
– выкрикнула Ирина.

– Это сложные торги. Но 150 миллионов рублей мы можем попытаться выручить. Но до 15 января?

– Бабуля, соглашайся продать! Прошу тебя...
– чуть не плача, обняла за шею бабушку младшая внучка.

– Я приняла решение!
– уже твердыми губами сказала пани Мария.- Что тут думать: усадьба- моя малая Родина и по праву должна принадлежать нам, а Пергамент – Ордену иоаннитов. Но нам не возвращают наше, а могут только лишь продать. И мы имеем право продать Пергамент. Лишь бы хватило средств. Наши родовые угодья советская власть урезала еще в 1918 году, но имеющиеся теперь почти сто гектар земли вполне достаточно.