Шрифт:
... В 5 утра мы с Сиром сидим на лесенках у памятника Данте. Скульптурный орёл гордо смотрит на поэта. Поэт гордо смотрит на скульптуры львов внизу. Львы гордо смотрят на меня и мою собаку. "Мою"... Я чуть не плачу перед расставанием с моим четвероногим другом.
... Всё... его увели. Я отдала кусок бифштекса. Откупилась. Теперь можно и всплакнуть. Не здесь. Я добрела до гостиницы. Не могла уснуть. Приняла контрастный душ и снова в путь. Молодец я, что поменяла балетки на кроссовки. Почему? Потому что я направилась в Форт Бельведере. На этот чудесный зелёный холм нужно подниматься по извилистой, очень длинной дороге. Но это стоит того! Справа и слева высокие каменные заборы, за ними виллы богатых флорентийцев. Через два часа такого похода я была награждена небольшим отдыхом в саду Боболи. Ещё через час я у цели: обзорная терраса Пьяццале Микеланджело. Скульптурная группа бронзовых копий Буонаротти. А какой божественный вид на город сверху. Его сумрачное величие теперь сменилось солнечным романтичным великолепием! Мост Понте-Веккьо теперь не серая, облепленная домиками-магазинами стена с брешами, а изящная конструкция из трёх арок, а красноватый купол Брунеллески как парашют летит над Арно.
Я обнаружила, что спуститься вниз можно другой дорогой: по крутой, но не такой длинной лестнице.
Но я не спешила. Вернулась в сад Боболи...
... Извини, сестрёнка, я, наверное, многословна и велеречива... Вон сколько написала. Всё, заканчиваю... Да, ещё: в соседнем купе сидят трое русских и разговаривают о литературе. Дама и мужчина лет шестидесяти, а молодой мужчина лет сорока. Может быть это их сын. Он сейчас увлечённо что-то доказывает, говорит о Достоевском, в руках у него том "Преступление и наказание". Сейчас они обсуждают слова Набокова о романе... Ой, я хочу послушать. Очень интересно! До встречи. Целую, твоя Ирина".
Андрей немножко прогулялся, обогнув пруд. Размял ноги и "переварил" в себе ночные впечатления Иришки. Ему захотелось иметь собаку. Свою собственную. Лучше немецкую овчарку. Он сел на траву возле самой воды. И вдруг сзади услышал шорох! Рядом, на дорожке у склона к пруду, стояла девушка. Она держала на поводочке... сову. Небольшая, пёстрая, наверное, молодая птица натянула шнур и была уже у руки Андрея.
– Извините, она обычно спокойно себя ведёт. А тут...?! Что же это?
– Не волнуйтесь, девушка. Это любовь с первого взгляда!
– пошутил мужчина, успокаивая владелицу.
– Я фотографирую людей и моей Клё. Вас снять?
– Прошу, пожалуйста. Только отстегните Клё с поводка.
– Что вы? А если...?
Андрей посадил птицу на плечо. Та успокоилась и даже как-то приобняла шею мужчины своими крыльями.
Девушка сделала десяток снимков и, забирая свою подружку, сказала тихо, удивлённо и восхищённо:
– Если вы не опытный дрессировщик сов, то вы - чародей, а я снимала Любовь!
– Вот деньги, вот адрес. Жду снимки! Спасибо!
Девушка ушла, а Андрей Петрович достал из сумки увесистый том "Династий". Огорчился, вспомнив, что забыл ручку и блокнот. Начал читать и через пять минут понял, что в голове чётко укладывается сложный математический граф родов, фамилий, дат и поместий. Память услужливо заносила в определённый кружочек информацию, и чья-то рука верно вычерчивала из этого кружка множество стрелок к другим таким кружкам. И эта нелюбимая им в исторических курсах хронология и генеалогия теперь давалась удивительно легко!
Так прошёл ещё час. Пора на автобус-экспресс, следующий в аэропорт. Андрей обрадовался, что место посадки в автобус было прежним, как и сорок лет назад. Стабильность и покой - вот чего желала уставшая душа мужчины.
Платоныч был очень рад встрече. Приобнял Андрея Петровича, спросил, глядя своими зоркими глазами в его глаза:
– Как съездил? Как Вера Яновна? Доложи кратко.
– Поход в Средиземноморье был удачным. Чести не уронили. И трофеи есть!
– отрапортавал лоцман.
– Тоже мне моряк: поход... трофеи...
– привычно пробурчал морской волк, но в усах было удовлетворение от доклада.
– Я тебе сувенир привёз, - сказал Андрей.
– Ну, покажи, - по-детски заинтересовался Платоныч.
– А поработать на строительстве нового флигеля дашь? Рыбачить научишь?
– задиристо спросил доцент.
– Ишь ты, как много и сразу.
– Мне командующая флотом предписала умеренный физический труд и душевный покой.
– Кто, кто предписал?
– Вера Яновна.
– Она умеет. Настоящий адмирал в юбке.
Андрей вручил сувенир. Когда Платоныч надел перчатку на руку и ощутил, что она ему впору, он чуть не подпрыгнул от радости и удивления.
– Ну, Петрович! Ну, брат! Не ожидал. Спасибо, - и вновь обнял Андрея Петровича.
У того прервало дыхание. Резкая боль в позвоночнике.
– Ты чего? Ах, я идиот! Больно? Прости. Вечером в бане всё поправлю! Не робей!
– Крепка "десница командора"!
– уже улыбался пострадавший.
– Принцесса меня называет "железным дровосеком". Поделом. А вот и она!
Навстречу им шла, нет, летела на невидимых крыльях Ирина Яновна. Расцеловала мужчин.
– Ты чего бабочкой порхаешь?
– спросил внимательный моряк.
– Совы научили!
– она стрельнула глазами в сторону Андрея Петровича.
– Какие совы?
– не понял капитан.
Но так как расспросы он не любил, то отнёс "сов" к обычной женской болтовне.
– Как отдохнула, дочка?
– снова спросил Платоныч.
– А ты, дядька, бывал в шторме? На гребне волны, одной, потом другой...
– возбуждённо говорила девушка.
– Я везде бывал: и на гребне, и под ним, - рассеянно ответил морской волк и больше вопросов не задавал.
Путешественники проехали полпути к усадьбе и утроили недолгий привал. Платоныч достал припасы еды, положенные Анной Никитичной, а сам закурил и отошёл в сторону, сказав: