– Извините, но он... сейчас нездоров в полной мере. Отложим разговор на пару-тройку месяцев. А если уже честно, Андрей необычный, очень противоречивый человек. Он... он не хочет быть погруженным в социум, жить в стае, - она сделала паузу.
– Дело в том, что стая внутри него.

И все у него будто игра. И в рыцарей "поиграть" ему хочется. В то же время он человек крайне отзывчивый и ответственный. Он с удовольствием, и я тоже будем выполнять специальные ваши поручения, готовы к новым поискам и авантюрам. И еще... о рыцарстве и командорстве... Видите ли, дорогой Александр Владимирович, мой Андрей, да и я в какой-то мере... не крепки в ортодоксальной христианской вере, не тверды. Андрей осознает значение Веры, понимает, что мудрость людская лукава, но убежден, что только страстный, горделивый и пытливый ум, ум смятенной, не кроткой души способен творить. А примирившаяся в своей Вере душа чиста и благородна, и ее молитва сильна, но... Извините, я заболтала вас. Извините.

– Не нужно извинений, дорогая Вера Яновна. Я отлично все понимаю. "Clericus clericum non decimat".

– "Святой не платит святому десятины", - перевела Вера.
– Спасибо, Александр Владимирович. Буду ждать хороших новостей. До свидания.

– Непременно ждите! До свидания.

***

... Игорь рисовал, готовил вкуснейшие обеды и ужины. Но что-то мучило его. Он решил поговорить с Андреем Петровичем.

– Все просто, Игорь. Для успешной работы нужны а) царь в голове, б) чувство меры, в) системность и г) талант.

– И где я "промахиваюсь"?

– С царем, с царем, батенька, дела никудышные, - добродушно прокартавил историк, пародируя известного в прошлом политика.
– Выкладывайте начистоту!

– Я думаю непрестанно о Женьке. И хочу принять решение. И не могу.

Игорь рассказал Андрею и Жениной семье, о ее проблемах.

– Через час ужин. Завтра утром вы намерены уехать. Можно за ужином мы кое-что вам предложим? Для успокоения ваших "Ежов под кожей".

– Это наверное неудобно. Нагружать...

– Бросьте. Все на паритетных началах. До встречи, - убедительно сказал Андрей и ушел к себе.

– За живопись! За образы, которые мастер умеет кистью "зацепить" с палитры и нанести на холст, - Мария Родиславовна произнесла этот первый за ужином тост, пригубив наливочки из красной смородины от Анны Никитичны.

– За вас, волшебная пани Мария, и за вас, чудесные сестры, и за вас, мудрейший Андрей Петрович!
– Игорь в ответ осушил бокал наливочки из белой смородины той же "фирмы".

– Чудесные... волшебная... Спасибо, Игорь. Но я вас не выпущу из своего заколдованного леса, пока не увижу, что вы нарисовали за эти два дня, - пожилая женщина сощурила глаза.

– Что вы?! Нет. У меня лишь наброски, эскизы. С ними еще работать, - возразил Игорь.

– Игорь, не упрямьтесь, пожалуйста, - вмешалась Верочка.
– Нас с Андреем вы прекрасно нарисовали за пару часов. Там, в Сиракузах.

– Хорошо. Одну такую... подобную... картину-символ я покажу. И подарю, если понравится.

Он вышел и вернулся через пять минут.

– Вот. Примите как символ вещей колдовской усадьбы, в знак любви и уважения. На память.

Игорь достал из кармана фломастер и размашисто надписал на заднике. Затем поставил картину на стул у окна. Все встали из-за стола и подошли к окну. На картине Мария Родиславовна, но моложе лет на сорок, в образе "Мадонны с младенцем" держит на руках не младенца, а усадьбу. От основания дома вниз, в землю уходят корневища, переплетаясь там между собой и обвивая голени и стопы женщины, которые тоже погружены в землю. На заднем плане, на фоне черных верхушек сосен и среди оранжево-багряного неба с темно-серыми облаками бледные, контурно выписанные лики Веры, Ирины, Андрея и Георгия Натановича. Последний, видимо, с фото на столе в кабинете.

– Тревога и ожидание... Отличная работа! Спасибо огромное, Игорь, - тихо произнесла Вера.
– И снова вы угадали, увидели невидимое...

– А я-то ручонками как крепко вцепилась в дом. Держу крепко! Молодец, мастер!
– пани Мария поклонилась Игорю.
– Спасибо!

И после паузы, опять хитро прищурив глаза, сказала:

– Однако, градус пафоса начинает сильно превышать градус выпивки. И наше застолье не прощание навеки. Позвольте, Игорь, мне высказать наши предложения для вас. Только предложения, с вашего разрешения. Вы имеете право даже не отвечать.

Все сели за стол. Андрей наполнил бокалы.

– На месте этой усадьбы планируется в ближайшее 2-3 месяца открытие нашего "предприятия", - серьезно заговорила пани Мария.
– Это Центры восстановительный и творческий. Профиль одного - исцеление психики пожилых интеллектуалов, второго - развитие творческих способностей юных дарований.

– Но...
– хотел сказать что-то художник.

Мария Родиславовна остановила его рукой и продолжила:

– Знаю, что вы хотите спросить. Да, 2-3 месяца потребуется только на оформление бумаг: разрешение, согласования, справки и прочее. Затем мы построим два корпуса для двух центров. Здесь раньше, когда были госпиталь и интернат, так и было. Госпиталь строили во время войны, наспех и в 94-ом их снесли. Но уже сейчас здесь, в усадебном доме предусмотрены три палаты для больных. Есть врачи. Сергей - психотерапевт, Людмила Иосифовна - терапевт, Ева Ивановна - невропотолог. Впоследствии в доме все окончательно освободим от музейного хлама, оборудуем по назначению. В здании усадебного дома останемся мы и медперсонал. Впрочем, я увлеклась.
– пауза.
– Предлагаем вам, а если угодно с Женей, ее девочками и ее отцом перебираться к нам. Вам с Женей - комната, девочкам - комната. Одна из палат - Жениному отцу.