Улаживать этот конфликт пришлось мэру Харькова, Кернесу, который, использовал все свои дипломатические навыки. Противостояние прекратилось, а киевским бандитам удалось уехать из города живыми.

Памятник Ленину и здание администрации города тогда, с помощью мэра, удалось отстоять.

Затем восстал Славянск.

Стали происходить стычки на Донбассе украинских нацбатов и отдельных частей украинской армии с ополченцами, бывшими шахтёрами Донецка и Луганска.

Евгений впитывал новости с Украины, как сообщения из операционной госпиталя, где в реанимации лежит самый близкий человек. Переживал, забыл о себе, своём здоровье, об отдыхе, о еде. Спал мало и беспокойно.

В апреле 2014-го один из руководителей хунты, господин Турчинов, объявил о начале, так называемой 'антитеррористической операции' на Юго-востоке Украины.

Вскоре произошло покушение на мэра Харькова - Кернеса. Неизвестный снайпер стрелял в спину Геннадию Адольфовичу во время его утренней пробежки.

Видимо, не простили мэру его гражданской позиции по защите памятника Ленину от сноса 'нациками'. Да и с Аваковым, ставшим министром МВД, в которое он ввёл 'добробаты', часто состоявшие из националистов и уголовников, выпущенных из тюрем по 'военной амнистии', у Кернеса была старая вражда.

Но Геннадию Адольфовичу удалось выжить, и Евгений был искренне рад за него.

Вот с этого, примерно, времени и началась страшная гражданская война на 'многострадальной неньке', развязанная американскими спецслужбами, украинскими олигархами и поднявшими голову националистами.

Евгений вёл активную деятельность в Москве, выступал на телевидении, писал статьи в газеты и журналы, занимался просветительской деятельностью о реальном положении дел на Украине. Рассказывал о своей организации 'Оплот', о людях, которые борются с фашистской хунтой на местах, общался с российскими предпринимателями, просил помочь.

Но, чем дальше, тем больше ситуация обострялась. Становилось всё хуже и хуже, хотя, казалось, что хуже уже некуда.

На плечи Евгения давила ответственность за людей, которые ему поверили, пошли за ним, билось желание что-то сделать для них, найти пути для переговоров с заинтересованными людьми к улучшению ситуации и снижению напряжённости на линии соприкосновения украинских войск с ополченцами на Донбассе. Прекратить обстрелы мирных городов и сёл. Избежать большой крови...

Казалось, что больше, чем он делает, делать нельзя, в сутках всего 24 часа, но Евгений каким-то чудом умудрялся их сжимать, с головой уходя в работу. У него не было ни минуты свободного времени. Спал, а точнее, дремал лишь урывками, даже во сне стараясь найти новые возможности помочь ополченцам и гражданскому населению Юго-востока.

При этом он продолжал помогать и бывшим 'оплотовцам', скрывающимся от националистов в Харькове. Многие из них стали перебираться на Донбасс и вливаться в ополчение.

Этому процессу сильно помогало и то, что в Донецке до начала 'АТО' существовало одно из отделений 'Оплота', которым руководил близкий друг Жилина - Александр Захарченко.

Захарченко принял самое непосредственное участие в событиях первых же дней противостояния Донецка с киевской хунтой. Потом стал командиром батальона ополченцев. А через какое-то время и главой Донецкой республики.

С лета 2014-го года Жилин не раз ездил на Донбасс и просился, чтобы его взяли в ополчение. Хотел воевать с 'новой коричневой чумой'. Но его не брали ни в каком качестве.

Евгений был согласен на всё - воевать рядовым бойцом, копать окопы, строить блиндажи, служить в местной милиции, чтобы выявлять бандитов и диверсантов.

Как же так? Его 'оплотовцы' тут воюют, а командир отсиживается в Москве? Так нельзя! И он сам рвётся в бой!

Во время очередного спора на эту тему с военными руководителями Донбасса, Александр Захарченко обезоружил Жилина простым, но убедительным аргументом:

– Женя, ты понимаешь, в чём твоя особая ценность для нас?

– О чём ты говоришь? Какая ещё 'особая ценность'? Я хочу драться с бандеровцами! За свою страну! За своих убитых ребят! За всё, что натворила эта хунта! Я хочу драться, как все! Как ты, например, и твой батальон! Чем я хуже тех, кто пришёл к тебе добровольцем?

– Евгений, ты пойми меня и нас, - тут Захарченко обвёл взглядом других командиров ополчения, находящихся в комнате при этом разговоре и пытающихся не смотреть на Жилина, - пойми, что простых бойцов, умеющих пользоваться оружием и техникой, у нас достаточно.

И постоянно идёт пополнение отовсюду. Но вот с тобой - особая ситуация!

Подожди, дослушай до конца, - Александр поморщился, заметив, что Евгений пытается начать возражать, - дело в том, что никто из наших ополченцев и добровольцев не обладает твоими качествами, знаниями и умениями. Твоим опытом.

Ты для нас ценен тем, что можешь работать с бизнесом, открывать предприятия в России, организовывать для Донбасса финансовую поддержку, выступать на телевидении и говорить о нас, о наших победах и проблемах.