В центре ресторанчика, между столами, стояла огромная красная кадка с большим развесистым фикусом. Видимо, 'фирменная штучка' этого заведения.

За фикусом пристроился какой-то мужчина. Кадка с фикусом почти скрывала его от Жилина. Виден ему этот странный субъект с большими, будто бы накладными усами и чем-то отдалённо напоминающий одного всем известного киноартиста, становился лишь тогда, когда высовывался из-за кадки и невзначай пробегал взглядом по обедающим в ресторане посетителям.

Иногда он прищуренным глазом рассматривал Евгения с Андреем, которые сидели в нескольких метрах от него, рядом с закрытым и безмолвствующим в это время суток, роялем.

Евгений сразу же почувствовал какую-то фальшь, неестественность во внешности и поведении этого странного типа. Сидел он в шляпе и в странных очках, будто бы из прошлого века.

Невольно складывалось ощущение, что на лице грим и человек явился в ресторан пообедать прямо из артистической уборной, забыв привести себя в порядок.

Но, в конце концов, это Евгения не касается. Мало ли кто из местных 'городских сумасшедших' или просто больных на голову клоунов ходит в это заведение?

А может у него тут свидание с женщиной либо встреча ударенных на всю голову придурков или алкоголиков из местных 'достопримечательностей'?

Сколько вокруг нас бывает странных людей...

Евгений перестал обращать внимание на этого горохового шута и целиком погрузился в беседу с Андреем. Глянул на часы.

Представитель от коммерческих партнёров явно опаздывал, что характеризовало его плохо, как ненадёжного и необязательного человека.

Ещё пятнадцать-двадцать минут можно подождать, потом надо будет ехать, заниматься другими делами. График встреч сегодня насыщенный.

А этих ненадёжных 'партнёров', которых должен был представлять сегодня новый человек, наверное, придётся исключить навсегда из круга общения. Дабы больше не терять времени на таких.

Подождав ещё немного, Евгений с Андреем подозвали официанта, расплатились.

Краем глаза Евгений увидел, что пока они с товарищем общались с официантом, странный тип за фикусом куда-то звонил и разговаривал с абонентом, не сводя с Жилина и Козара прицеливающегося взгляда.

Как только Евгений отодвинул стул и поднялся, 'артист', выскочив из-за кадки с фикусом, и засунув руку в небольшой рюкзак, бросился к Жилину.

На ходу выхватил из рюкзака пистолет с глушителем.

Чёрный зрачок ствола уставился прямо в лицо Евгению.

Вспышка пламени. Грохот.

Удар в голову.

Жилин упал.

Были ещё выстрелы, но он их уже не слышал.

Эпилог

В первых числах октября Александр в московском метро неожиданно встретился лицом к лицу с Виталием, бывшим своим сокамерником в застенках у 'схидников'.

Оба были рады встрече, отошли в сторонку, забросали друг друга вопросами.

Александр начал первым:

– Ну и как ты, собрал двадцать штук 'зелёных'? Или сбежал?

– Мои родственники, свояки, однопартийцы, собрали всего шесть тысяч. Больше не было.

Схидники не соглашались сначала меня отпустить. Потом брат добавил к выкупу свой старый жигулёнок. Ещё на ходу. Вот на этом и сошлись. Напоследок они меня избили сильно и выбросили где-то за городом. Добрые люди подобрали, привезли домой. Ну, а как только немного пришёл в себя, быстро собрался и уехал в Россию. Чего зря судьбу дразнить? А ты-то сам как? Пропал из камеры и всё. Я уж думал, что тебя 'обнулили'.

– Нет, Виталий. Обошлось. Возили меня, возили. То как ополченца хотели обменять на украинского 'киборга', захваченного в плен. То в СБУ передавали, а потом скидывали обратно 'схидникам'. В конце концов, нужные люди выкуп от Жилина получили и меня отпустили. Рассчитывали, видимо, ещё на таких как я, заработать, потому и не пристрелили.

Лицо Виталия омрачилось:

– Слушай, а ты насчёт Жени не знаешь?

– Что именно?

– Убили его, Саша! На днях. В новостях по телевизору, в газетах и Интернет только о нём. Похоронили уже в Белгороде, рядом с отцом.

Александру кровь ударила в голову:

– Как убили? Ты что, серьёзно?

– Да уж такими вещами не шутят. Жаль, хороший был человек.

Александр замолчал, покачнулся. Опёрся рукой о мраморную стену, чтобы не упасть.

В голове билось жестокое чувство раскаяния: 'Женя спас меня от смерти, выкупил у бандитов! А я? Как только спасся, занялся своими делами, надо ведь выживать, что-то есть, помогать близким. Совсем забыл о Жене. Думал, он в безопасности, да и что может случиться с ним в Москве? Успокоил себя... Женя меня спас, а вот я спасти его не смог... А ведь должен был быть рядом! Закрыть собой! Догадаться, почувствовать угрозу!'