Александра сразу же раздели донага и повели на допрос в одну из комнатушек подвального помещения. Грубо усадили на табуретку.

Стены комнатки были обшарпаны, пол - цементный, кое-где с остатками линолеума.

За старым письменным столом сидел верзила с ухмыляющейся рожей, по всем признакам от Чезаре Ломброзо, являющейся наглядным подтверждением его смелой научной теории и имеющей все описанные автором признаки криминальных склонностей.

В комнате находилось ещё трое 'гражданских', с неприкрытым торжеством изучающих Александра.

Первым нарушил тишину верзила:

– Ну что, сепар, допрыгался? Думал, в землю зароешься? Спрячешься? Не, от нас не уйдёшь!

Всех вас найдём и посчитаемся!

А щас ты у нас запоёшь, как соловей!

Кто ещё из 'оплотовцев' сейчас в Харькове? Фамилии, адреса, телефоны! Быстро!

'Схидники' прищурили глаза и плотоядно, в предвкушении привычной дозы удовольствия от ощущения своего всемогущества над очередной бесправной жертвой, осматривали Александра.

Голова у него гудела от нескольких жёстоких ударов в темя по дороге сюда. 'Для профилактики', как выразились конвоиры.

Тем не менее, мысли текли спокойно, была ещё надежда, что задержание - это недоразумение, случайность и вскоре всё разрешится. А сейчас надо потянуть время, постараться найти линию поведения, при которой удастся продержаться подольше и не выдать мучителям сколько-нибудь значимой информации, которая может принести вред Жилину и его друзьям.

После первых же ответов Александра верзила махнул рукой 'гражданским':

– Гадёныш, кажись, не вкурил, что разговор серьёзный. Он - ваш!

Один из 'схидников' ударил Александра в лицо, подошли остальные. На голое тело сначала посыпался град ударов, затем что-то затрещало, запахло озоном, спину пронзила страшная боль. В руках у 'гражданских' появился электрошокер.

Им они тыкали в живот, спину, бёдра, гениталии, лицо...

Били.

Отпускали сальные шутки и словечки из блатного лексикона. Чувствовалось, что эти 'люди' ещё совсем недавно 'зону топтали' и пока не вполне освоились в своём новом качестве штатных 'представителей МВД'.

Перед глазами Александра мелькали садистские ухмылки и возбуждённые глаза палачей. Собственно, они и не ждали ответов. Для них это была такая новая игра под названием 'поизгаляться над тушкой'. В продолжение недавних тюремных развлечений в камерах.

Разговаривали палачи между собой и перебрасывались репликами на суржике и на русском, перемежаемом цветистыми словечками из 'фени'.

Когда 'схидники' немного устали, сделали небольшой перерыв.

Верзила, издевательски оглядывая избитое лицо Александра, продолжил 'допрос':

– Спрашиваю ещё раз. Кто из 'оплотовцев' остался в городе? Кто из них причастен к расстрелу демонстрантов на майдане? Кто похищал людей? Как Жилин и Кернес готовили массовые беспорядки в Харькове? Кто из ваших участвовал в освобождении здания областной администрации в Харькове?

На столе перед 'схидником' лежал сильно потёртый лист бумаги, на котором были отпечатаны вопросы.

Судя по всему, шпаргалкой для допросов пользовались часто, потому что все строки оттуда верзила помнил на память и озвучивал их с видимым злобным удовольствием:

– Кто из ваших сейчас воюет на Донбассе? Говори, с-сука! Где Жилин прячется? Где его логово? Думаешь, мы не знаем, что он в Харькове организовал подполье из казаков и беркутовцев? Всех найдём и отправим на гиляку! Ты щас нам всё расскажешь!

Сначала Александр пытался что-то отвечать, объяснять, что он не знает и не может знать ничего из того, что интересует 'схидников'. Что 'Оплот' - это не экстремистская организация и никакого отношения к террору не имеет, и никогда этим не занималась.

Разве что останавливала бандитов во время их хулиганских действий, помогала милиции и пыталась просвещать простых украинцев.

Но командира группы 'чёрной сотни' Авакова ответы Александра не устраивали. Схидники в большинстве своём и были теми самыми бандитами, которых останавливал 'Оплот' и сажал на скамью подсудимых Жилин, когда ещё работал в харьковском УБОП-е.

Сейчас это была просто месть. Месть неподкупному менту Жилину и его людям, его друзьям, от которых столько 'натерпелись' в своё время бандиты и воры.

Били и пытали Александра долго и изощренно. В конце концов, он потерял сознание и очнулся через какое-то время на полу в другой камере, прикованным наручниками к стальному тросу, пропущенному через толстую канализационную трубу.

Рядом находился ещё какой-то мужчина, прикованный к той же трубе.

Сокамерника звали Виталием и его история жизни на воле, и потом захвата 'аваковцами', оказалась очень похожей на ту, что произошла с Александром.