Дейдара сделал ещё шаг вперёд, и Роза, шумно вздохнув, прижалась к груди Энди, вцепившись в его мантию, Алисия и Анджелина взялись за руки; все едва дыша смотрели, как подрывник без тени сомнения подходит всё ближе к водяному, уже подобравшемуся, приготовившемуся для броска.

Прежде, чем это случилось, Дейдара упал на колени и склонился в глубоком, почтительном поклоне — Анко до последнего сомневалась, что он сможет. Но нет, подрывник был на высоте: задавил свою гордость, из-за которой даже перед бывшими Хокаге склонял голову с неохотой, и принял идеально выверенную позу — вот этому его в детстве учили точно. Светлые волосы расстелились по изумрудной траве, и это сочетание почему-то заставило Анко подумать о границе между Странами Реки и Ветра, где леса переходят в бескрайнюю охровую пустыню, выжженную солнцем.

Ребята затаили дыхание — они осознавали, пусть, быть может, лишь интуитивно, в какой опасности находится сейчас их одноклассник, смотрящий в землю, открывший затылок и спину для удара. На деле, конечно, для Дея во всей ситуации не было и тени опасности: он сражался с джонинами и АНБУ родной деревни и других стран, с сильнейшими нукенинами, в схватке один на один победил джинчурики Однохвостого… но волшебники-то этого не знали. Поэтому эффект, произведённый на них, был превосходным.

Секунды висела дрожащая, тревожная тишина. Дейдара всё так же склонялся перед водяным, а тот буравил его пристальным взглядом. А затем каппа подобрал лапы под себя и весьма ловко поклонился в ответ. Вода, собравшаяся в углублении у него на макушке, вылилась на траву.

— Ну всё, теперь он не опасен, мм, — сказал Дейдара, распрямившись. Он старался говорить ровно, но Анко видела, как яростно блестят его минуту назад стальные, столь подходящие шиноби глаза. — Если у профессора где-то завалялись огурцы, думаю, вы можете даже покормить его, ребята.

— И у профессора завалялись, — покивала Анко и приманила от хижины Хагрида заранее заготовленную корзинку с овощами. Ещё раз вкратце проинструктировав студентов относительно того, как именно стоит давать каппе угощение, а также чарами оградив небольшой пруд, чтобы каппа не мог вернуться в него и вновь набраться сил, заполнив «блюдечко» водой, из которой он и черпал энергию, Анко подошла к Дейдаре, всё так же сидевшему на траве с напряжённой спиной и стиснутыми в кулаки руками, и опустилась рядом с ним.

— Если ты ещё раз заставишь меня делать нечто подобное — взорву к чертям, мм, — совершенно серьёзно пообещал он на родном языке.

— Твой напарник очень расстроится этому обстоятельству, — откликнулась Анко, — он ведь так жаждет превратить моё тело в куклу.

Дейдара фыркнул, но слегка расслабился. Анко вновь посмотрела на него, но уже не с весельем — с интересом, вниманием, немножечко — грустью, хотя её причины принять нелегко. Дейдара… он ведь с таким же паскудным характером и поехавшей крышей, как сама Анко, со страстью доводить окружающих и зло над ними подшучивать, побитый жизнью и имевший кучу поводов ожесточиться, озлобиться. И в то же время — не разучившийся открываться и доверять искренне, как доверился Итачи, Хинате. Не ненавидящий себя за то, во что превратился, становясь профессионалом.

— Дей, — позвала она.

— Сколько раз говорить: не сокращай моё имя, мм, — буркнул он, глядя исключительно на одноклассников. Патрик, осмелев, присел на корточки и протянул руку с намерением потрепать каппу по шерсти на голове — ну, хорошо, пускай рискнёт ребёнок. В крайнем случае, где больничное крыло, знает. — Чего?

— Как считаешь, где предел допустимой долбанутости?

Повернувшись к ней, Дейдара слегка склонил набок голову, всерьёз задумавшись. В конце концов, долбанутые они все, кто окунулся в ремесло по полной. Итачи, вон, зациклился на необходимости решать все проблемы в пределах досягаемости — в Хогвартсе этой своей черте он наконец-то дал волю, раз уж всё равно обычная нукенинская маска треснула, а Мадара и Первый из раза в раз генерировали такие идеи, что даже у бывалой Анко нервно бровь дёргалась. Сама Анко подтверждала своё существование болью, упивалась ею и контролем над собой — по градации коноховского штатного психолога сигнальчик из серии особо херовых, говорящих о близости срыва; впрочем, Анко так жила уже пятнадцать лет — и ничего, пока не свихнулась. «Нет же?..»

Усмехнувшись чему-то, Дейдара сказал:

— Там, я считаю, где остаётся хоть один человек, кто может эту долбанутость принять, мм, — он поднял взгляд к небу, к облакам. — Хотя, дело может быть не в тебе, а в окружающих людях — не всем дано понять определённые закидоны. И вот бывает так, что ходишь ты по родной деревне, вслед тебе все крутят пальцем у виска, не решаясь при этом высказаться в лицо… и нет-нет, да закрадываются подлые мыслишки, мм. О том, что, наверное, с тобой что-то и вправду не так. Или о том, что люди вокруг — враги.

— Поэтому из деревни сбежал? — спросила Анко куда осторожней, чем задавала схожий вопрос Сасори. Потому что с Дейдарой есть шанс вести диалог искренне, без оглядки и масок, зная, что он не воспользуется сказанным против тебя. Теперь уже точно будучи в этом уверенной.

— Нет, потому что старик Ооноки не отпустил свою внучку на свидание со мной, — хмыкнул Дейдара и поднялся, отряхиваясь от травы. Шанс был, да, но нынешний случай, похоже, не из тех. — С другой стороны, — протянул он, вскинув подбородок и строя оскорблённую гордость, — Куроцучи никогда меня до конца не понимала и от тараканов моих бесилась. Если бы не свалил из Ивы, вряд ли бы узнал, что кому-то они могут понравиться, мм.

— Стало быть, даже наша пай-девочка Хината — чокнутая, — Анко гротескно вздохнула и тоже встала, хлопнула его по плечу. — Или ты её чем заразил, враг народа?

— Скорее уж она меня, мм, — проворчал Дейдара, но руку её не стряхнул. — Чувством, что мир не так уж плох, например.

По возвращении в школу Анко была поймана под руку взволнованной Помоной.

— Вы ещё не знаете, что приключилось, Анко?

— Что? — она огляделась, убеждаясь, что стукачей поблизости нет, и с надеждой спросила: — Флоренц лягнул директора, и она теперь в коме?