Южный городок встретил Федора суматошной толчеей на вокзале, жарой, импровизированным рынком, раскинувшимся прямо у железнодорожных путей. Чем только там не торговали: связками темно-янтарной копченой рыбы, источавшей дразнящий запах, сладкими стручками перца, синеватыми луковицами, самодельными зажигалками из винтовочных гильз, крупными, румяными яблоками, прямо горкой насыпанными на мешковину у ног продавцов, обутых в веревочные сандалии с деревянной подошвой. Пробравшись сквозь шумную толпу, Греков вышел в город, побрел неспешно по теневой стороне улицы, застроенной одно– и двухэтажными домами.

На набережной Федор зашел в будку «холодного» сапожника – пожилого одноногого человека с бритой головой и огромными черными усами. Поставив у ног саквояж, присел на стул с сиденьем из ремней, снял ботинки и попросил сделать новые набойки. Усатый сапожник работал споро; не вынимая изо рта мелких гвоздей, он негромко рассказывал:

– Живут они во флигеле… Через две улицы отсюда. Напротив наши специально сняли квартиру, учти это… Ко мне больше не ходи, связь будешь иметь через табачную лавку, она одна в городе, не перепутаешь. Загляни туда сегодня, ждут… Если что срочное, то можешь послать соседского мальчишку, из той семьи, что квартирует напротив… Ну вот, получай свою обувку. И счастливо тебе…

Нужный ему дом, тот самый, куда рекомендовали обратиться на явке в Екатеринославе, Греков отыскал быстро.

Открыла загорелая девушка лет двадцати в простеньком сарафане.

– Вам сюда, – показала она на коридор, ведущий к веранде.

Решив ничему не удивляться, Федор прошел на веранду. Там за столом, заваленным кучей книг, сидел пожилой человек с аккуратной «чеховской» бородкой, одетый в полотняный костюм и вышитую украинскую сорочку. Перед ним стояли песочные часы и черная деревянная докторская трубка.

– Здравствуйте, – сняв шляпу, вежливо поклонился Греков.

– День добрый, присаживайтесь…

– Мне рекомендовали сменить климат, легкие что-то пошаливают, – произнося слова пароля, Федор смотрел доктору прямо в глаза. – Знакомые в Екатеринославе посоветовали обратиться именно к вам как к специалисту.

– Раздевайтесь, я вас посмотрю, – доктор взял картонную карточку и обмакнул перо в чернильницу. – Ваша фамилия?

– Глазов Евгений Владимирович, сорок лет. – Федор быстро разделся до пояса.

Пальцы у доктора оказались не по-стариковски крепкими, прохладными, удивительно чуткими. Простукав и ощупав пациента, он долго слушал через трубку, как Греков дышит, потом чертил на его груди квадраты, засекая по часам, за какое время исчезают на коже оставленные его трубкой розовые полосы.

– Легкие ничего, – вернувшись за стол, буднично сообщил врач, – а вот нервишки действительно стоит подлечить. – Это были слова отзыва на пароль. – Для начала я пропишу вам бром на ночь, морские купания, прогулки. Где остановились?

– Пока нигде, я только что с поезда, – надевая пиджак, сказал Федор.

– Рекомендую снять мансарду на Почтовой, в доме два. Там сдают с пансионом, хозяева милейшие люди. А в скором времени я вас сам навещу. Запомнили адресок?

– Да, спасибо. Что я вам должен?

– Обычно я беру за визит три рубля. Нет-нет, – предупредил доктор желание Грекова достать бумажник, – потом рассчитаемся, не к спеху. Вы же не на день-два приехали, так? Идите, устраивайтесь. И сегодня же купите себе панаму или соломенную шляпу: днем у нас сильно печет… Да, чуть было не забыл, хозяевам обязательно скажите, что вы от доктора Борилло.

В доме на Почтовой Федора ласково встретил подслеповатый чистенький старичок, проводил наверх, показал мансарду.

– Недорого, поверьте, совсем недорого… – бубнил старичок, часто моргая выцветшими глазками. – А уж мы с супругой вас и накормим, и бельишко постельное поменяем, и гостями не интересуемся.

– Хорошо, я согласен. – Греков заплатил ему за неделю вперед, попросил, если можно, приготовить на обед овощей и рыбы, разложил свои вещи, потом снова отправился в город.

Пока все вроде бы нормально: пришел по адресу, сказал пароль, услышал ответ. И товарищам успел дать знать о своем приезде. В кармане его пиджака лежат паспорт на имя Глазова, маленький плоский браунинг, с которым не расставался Базырев – Бакли, а деньги, привезенные с собой, Федор надежно спрятал, отодрав доски обшивки потолка мансарды и засунув в образовавшуюся дыру сверток. Доски он потом аккуратно поставил на место.

Ну, где здесь табачная лавка? Надо зайти купить папирос и сообщить, что обстоятельства несколько изменились: доктор Борилло не оставил его у себя, как ожидали товарищи, отправляя Федора из Екатеринослава в этот городок.