Русский митрополит? Пожалуйста! Они смогут поговорить и без переводчика – наверняка поп владеет латынью, а корреспондент изучал ее в университете, теперь это еще раз пригодится. Перевод всегда искажает, невольно скрадывает тайные движения души собеседника, а беседа на древней латыни с ее пристрастием к суховатым, но точным формулировкам позволит зажать разговор в тиски, загнать интервьюируемого к нужной цели. А цель заранее известна.

Правда, корреспонденту намекнули, что это только одна часть задания, а может быть и другая, но о ней скажут потом. Снова ждать? "Не привыкать стать" – как немного непонятно, по философски спокойно говорят русские. Видимо, они много взяли в свой характер от Азии, исповедовавшей буддизм, влекущий человека к созерцательности мира. Нет, русского мужика нельзя, конечно, полностью отождествлять с азиатом, об этом свидетельствуют и происходящие здесь события, но все же есть в их характере общность, есть – сотни лет татаро-монгольского ига не прошли даром.

Он в тот же день позвонил по телефону в резиденцию митрополита и на удивление быстро договорился о встрече. Разговаривавший с ним служитель был предельно любезен и вежлив, что вселяло надежды и давало еще большую уверенность в успехе.

За четверть часа до назначенного времени корреспондент, высокий, полный, с массивной тростью, одетый по случаю визита к духовному лицу в строгий темный костюм – кто его там знает, русского попа, вдруг обидится, увидев гостя в фривольном мирском клетчатом пиджаке и модных брюках гольф? – поднялся по ступенькам особняка и вошел в небольшой вестибюль.

Его ждали. Неопределенного возраста молчаливый человек в глухом черном сюртуке проводил зарубежного гостя на второй этаж, оставил в приемной, перед дверями кабинета, попросив немного обождать.

День был ясный, солнечный, за окном затеяли веселую драку шустрые воробьи, с громким чириканьем перелетавшие с ветки на ветку. Квадраты желтого света, падающего из окон, легли на навощенный паркет пола приемной, придав ему цвет старого меда. Тихо, спокойно. Теплится лампада перед иконой, неслышно идут старинные настенные часы. Так и хочется расслабиться и чуток вздремнуть.

Дверь кабинета распахнулась, человек в черном сюртуке сделал приглашающий жест, слегка склонив голову, покрытую редкими седеющими волосами.

Собраться, придать лицу значительно-приветливое выражение. Оставить трость здесь, в приемной? Нет, лучше взять с собой – поможет занять руки, если возникнет ненужная пауза.

Корреспондент решительно вошел в кабинет митрополита. Первым его впечатлением было удивление при виде большого тяжелого рабочего стола. Комната проста, без излишних украшений. Но где же хозяин?

Он не сразу заметил стоящего в стороне, там, куда не доставал яркий свет из окна, сухопарого пожилого человека в темной рясе и странном головном уборе. Кажется, у русских попов он называется клобук? Или это только у монахов? Но монах ли митрополит? Какая-то искрящаяся дорогими камнями вещица, типа иконки, висит у него на груди. Как к нему обратиться – ваше преосвященство? Или нет, это, кажется, для католиков…

– Здравствуйте, – тихим, ровным голосом сказал митрополит. – Вы просили о встрече, я слушаю вас.

Не ожидавший, что к нему обратятся на русском языке, корреспондент немного смешался, но тут же овладел собой – сказалась привычка не распускаться в любой ситуации, приобретенная за долгие годы журналистской работы. Атаковать, наступать на этого старого, тихого человека, не давать ему забрать инициативу в свои сухие, жилистые руки – все церковники большие доки по части разговоров, прекрасно владеющие сложным искусством риторики, искушенные в изощренных приемах доказывания своих тезисов на богословских диспутах.

– О, добрый день… Но я прошу простить меня, плохо говорю на вашем языке. Нет, переводчика не нужно… – предупредил он движение руки митрополита к колокольчику на столе. – Может быть, вы говорите на лытыни?

– Говорю… – легкая улыбка чуть тронула губы митрополита и тут же исчезла, словно спрятавшись в седой бороде. – Присядьте.

Опустившись на стул, корреспондент удобно пристроил руки на своей трости, поставленной между колен, подождал, пока хозяин займет место за столом, приготовившись его слушать.

– Я пришел к вам не столько говорить, сколько спрашивать, потому что тысячи читателей наших газет обеспокоены событиями, происходящими в Москве, как могут быть обеспокоены христиане притеснением Церкви, пусть даже и не полностью разделяя догматов ее, – бодро начал корреспондент. – Все мы поклоняемся одному Богу, и суть не в том, какие обряды предписывает нам наша религия. Согласны?

– Нет, – разжал плотно сомкнутые губы митрополит. – Люди поклоняются разным богам.