– Документы? Документы есть.

Барек похолодел. Все его доводы летели к черту. После того, как появятся бумаги, и он все равно не напечатает статью, удастся ли остаться главным редактором либерального издания?

– И в этих документах, – спросил он с последней надеждой, – так ясно и прямо говорится: ЦРУ травит нашу студенческую молодежь наркотиками?!

– Так не говорится. Но цепочку можно проследить…

– А можно и не проследить, – с облегчением и скрытой радостью перебил Барек. – В таких случаях нужны не домыслы, а факты. Главное, молодой человек – честность! И в жизни, и в журналистике, – назидательно изрек редактор. – Честность и правда!

– Пока вы цепляетесь за малейший повод, чтобы не дать раскрыть людям глаза на действительное положение вещей, – со злостью сказал Моххади, – ваших детей будут накачивать ЛСД и гашишем. Пока вы размышляете о пристойности и непристойности, смелости и честности, наше общество уже разъедает раковая опухоль мафии. Я представлю вам документы, чего бы мне это не стоило, представлю. Но напечатаете ли вы тогда мою статью?

– Господин Моххади, – примирительно произнес уже успокоившийся Барек, – зачем так волноваться? Мы разделяем ваши тревоги и готовы способствовать прогрессу в стране по мере наших сил. Если ваша статья будет отвечать всем требованиям, о которых мы с вами беседуем, начертаем на своем знамени священные слова «Я есмь правда» и вместе нанесем удар по врагам арабского мира. Делаем-то мы с вами одно дело. Так что напрасно вы горячитесь.

Моххади встал, забрал рукопись со стола, не замечая протянутой руки, сухо кивнул главному редактору и быстро вышел из кабинета.

Барек облегченно вздохнул. Хвала Аллаху за помощь…

– Айше, принеси мне еще кофе. И коньяку…

В круглом большом аквариуме «рыбки-телескопы» казались маленькими пучеглазыми чудовищами.

Дональд Диллан, молодой загорелый мужчина с красивыми светлыми волосами, сыпал им корм. «Позер…» – неприязненно подумал наблюдавший за ним с дивана, стоявшего в простенке между окон, выходящих в сад, Фусони. «Рыбки, аквариум, теннис…» Он глубоко затянулся сигаретой и, выпустив струю голубоватого дыма, неодобрительно посмотрел сквозь нее на одетого в легкое шелковое кимоно и сандалии на босую ногу Диллана.

– Интересно… – повернувшись к гостю, сказал Диллан, – что они думают о нас? Наверное, мы представляемся им божествами?

Фусони рыбки сейчас волновали меньше всего. Сказать об этом Диллану? Но гостю не подобает говорить резкости хозяину, тем более, когда хозяин – руководитель, а гость – подчиненность.

– Я полагаю, они вообще не думают… – хмуро буркнул Фусони. Не смотря на открытые окна в сад с богатой, свежеполитой садовником зеленью, вентиляторы, кондиционеры, ему было жарко в летнем сером костюме и рубашке с галстуком.

Диллан тихо засмеялся и постучал пальцем по стенке аквариума. Бесшумно колыхнулись заросли и рыбки заметались в воде. Взяв щепотку корма из продолговатой зеленой коробочки, Дональд бросил его в аквариум. Рыбки, забыв об испуге, тотчас набросились на пищу.

– Нет, Горацио, вы не правы… Посмотрите, какая суетливая трапеза. Внимательно посмотрите: не правда ли, очень похоже на наш, человеческий мир? Только в миниатюре. Смотрите, смотрите, как жадно они выхватывают куски друг у друга… А чтобы отнять кусок, вынуть его изо рта у ближнего своего и сделать это не один раз, – мозги просто необходимы…

– Простите, Дональд, что я начинаю этот разговор, – Фусони, наконец, решил отвлечь своего молодого шефа от созерцания аквариума и его обитателей. – У нас не принято, да я и не вправе просить вас о комментариях относительно ваших решений или действий. Вы отвечаете, вам и решать. Но в ряде случаев я не могу работать вслепую…

Диллан оставил аквариум, подкатил к Фусони бар на колесиках и сел в кресло напротив.

– Виски, джин?

– Спасибо… – кивнул Фусони, плеснув себе виски и набросав в стакан множество кубиков льда из серебряного ведерка. Диллан налил больше виски и, бросив всего один кубик льда, поудобнее устроился в кресло.

– Так что же вас беспокоит больше всего, коллега?

В его вопросе можно было услышать и предельное внимание к собеседнику и хорошо скрытую иронию, Фусони это не понравилась. Но верный своему принципу: стараться никогда не проявлять внешне своих чувств, он в ответ тепло и дружески улыбнулся.

– Еще раз, простите, Дональд, но мне не совсем ясны мотивы, руководствуясь которыми, вы в последний момент, отменили акцию с Моххади. Все было тщательно продумано, подготовлены исполнители.

– Хорошо, а цель? – прервал его Диллан.

– Цель? – переспросил Фусони, вертя стакан с тонко звеневшими кубиками льда, – Обезглавить движение… Запугать, в конце концов, его политических последователей, если таковые объявились бы в ближайшее время. Вы же знаете, как он нам начинает мешать.

– Я сожалею, Горацио, но не могу разделить вашего мнения, что даст продырявленный пулей труп Моххади, упавший на головы его обожателей? Вы, как представитель старой доброй школы, любите кардинальные решения вопросов. Я тоже за решительные действия, но при определенных условиях. Давайте вспомним про Мартина Лютера Кинга, которого наши негры возвели в ранг своего политического святого. И это в Штатах! А здесь арабы! Стоит ли нам помогать их молодежному движению обрести «символ борьбы»? Это не в наших правилах. И, думаю, джентльмены из руководства компании нас с вами за это не похвалят.