– Мам, если у меня есть плохие отметки, я исправлю, - выглянула Яна из - за косяка. В кухню входить было страшно. Часто собрания расстраивали её до слез, хоть дочь и была второй по успеваемости в классе.

– Виктория Семеновна очень хвалила тебя и Машеньку Виноградову, - начала мама как - то неуверенно.

Маша Виноградова была круглой отличницей с первого класса. Учеба давалась ей легко, словно она и без учебников всё всегда знала. Услышав один раз новую тему на уроке, Маша могла воспроизвести её слово в слово Яне по телефону, объясняя, как решать очередной пример. Их можно было назвать подружками. Общение с Машей не было таким близким, как с Аллочкой, но, тем не менее, физическими и геометрическими задачками не ограничивалось. Яна не завидовала ей. Она не знала, что такое зависть. С Машей было весело. А еще она очень умная. Такие люди притягивали к себе Яну как магнит.

– И почти час ругала Егора Литвинова, - продолжила мама.
– Он очень отстает в учебе от остальных, своим плохим поведением он подает ребятам плохой пример, некоторые учителя вынуждены отказаться от вашего класса только из - за него. Виктория Семеновна попросила Машину маму, чтобы Машенька немного подтянула его в учебе. Но та ответила, что её дочь очень плохо отзывается об этом мальчике и ни за что не согласится помочь ему.

Яна была еще совсем ребенком, но уже понимала к чему клонит мама. Она схватилась за голову и прошептала:

– Мам, ты просто с ума сошла.

Никогда она не позволяла себе так выразиться в сторону мамы, но сегодня был исключительный случай.

– Яночка, его отправят в спецучреждение для несовершеннолетних, если ты ему не поможешь. Ты - это последний шанс в его жизни вырасти человеком. Он неуправляем. Все учителя твердят, что у него психические отклонения.

– Мам, и это так на самом деле. Я не знаю, что такое спецучреждение, но уверена, что Литвинову туда и дорога.

– Доча, спецучреждение - это практически зона для несовершеннолетних. Если бы я не видела этого паренька лично, мне было бы безразлично. Но я его вижу почти каждый день. У него очень умные глазки, но очень потерянный взгляд. Он пережил предательство отца в самом тяжелом возрасте. Будь он младше - поплакал бы и забыл, а чуть старше - пережил бы спокойно. Но вы сейчас в подростковом возрасте, как маленькие волчата. Егор мстит маме за отца, а отцу мстит за предательство. Ему тяжело. Помоги ему, Яночка, я очень тебя прошу.

Мама прекрасно знала свою дочь. Яна жалела всех сирых и убогих. Сложив бровки домиком, они присела на краешек табуретки, и забрала мамин чай.

– Как только что - то пойдет против моих правил, он вылетит отсюда как пробка. Уговор?

Яночка протянула маме свой маленький мизинчик, и мама с радостью ухватилась за него. Он не сомневалась в своем ребенке.

Так и началась их дружба. Егору этого Яна, естественно, никогда не говорила. И сейчас ей было до слез больно и обидно смотреть на то, что он принял нейтралитет, наблюдая, как его подругу высмеивает весь класс. Он сидел на задней парте и со злорадной ухмылкой наблюдал, как ребята свистят и аплодируют ей вслед. Рядом с Яной оставалась только верная Аллочка, которая с самого первого дня знала всю правду об их отношениях.

– Янка, они тебе завидуют. Никто не мог найти управу на Егора, а ты его крепко держала в руках. Все видели, что он очень изменился в лучшую сторону. И только мы втроем знали правду. Вот все и бесятся. Не принимай близко к сердцу. На первой же контрольной с тобой все помирятся.

– Иногда мне кажется, что я всем нужна только как мобильная служба алгебраической помощи, - вздохнула она, падая на плечо подружке.

Рядом громче всех смеялся Козлов, обзывая Яну "кидалой" и "хорьком". А за спиной сидел Егор Литвинов, для которого она сделала так много, и молчал. С головой погрузившись в новую главу своих комиксов, он старательно не обращал внимания на происходящее вокруг, словно его эта ситуация на касалась вовсе. В этой главе телепорт Таймс расчленял Джил и, с мечтательно - блуждающей улыбкой на лице, разбрасывал её останки по соседней галактике, чтобы они превратились в космический мусор. Егор скрипел ручкой, не поднимая глаз и не отвлекаясь на местные раздражители. На данном этапе было важно прорисовать каждую частичку Джил особенно правдоподобно.

– Я не предавала тебя, Егор, - обернулась Яна к нему. Её глаза были полны слез.

– Пошла ты, хорек, - скривившись, выплюнул он ей в лицо жеваную бумажку.

Она пулей вылетела из класса, едва сдерживая поток слез.

– Литвинов, она столько для тебя сделала. Даже если забыть о реальной помощи, просто вспомни, что только она была рядом с тобой вопреки. Ты не достоин её, - покачала головой Аллочка и вышла вслед за подругой.

На волне воспоминаний о сегодняшнем дне, Яна незаметно для себя подошла к дому, который стоял почти на окраине города. Родители любили находиться в стороне от городского шума и пыли. А Яне нравилось пройтись по городу пешком, поэтому дом в отдалении был для неё даже больше плюсом, чем минусом.

Она медленно прошла по тропинке вдоль кустов сирени и подняла глаза вверх, чтобы посмотреть на маму, которая виднелась на кухне у плиты. Улыбнувшись собственным мыслям о том, что дома её будут любить, несмотря на все провалы и неудачи, она шагнула на ступеньку.

Потянув на себя дверь подъезда, она почувствовала толчок в спину, а затем резкую боль в голове. В один момент вокруг стало темно, а уши словно заткнули ватой.

– Не сильно я её?
– услышала Яна женский голос перед тем, как потерять сознание.

* * *

Яна стянула с себя черную шапочку, пятнадцать минут назад купленную в соседнем павильоне. По плечам водопадом рассыпались светлые волосы. Она отряхнулась и посмотрела на Егора. Он не сводил с неё глаз.

– Теперь мы с тобой Бонни и Клайд, - воскликнула она весело и протянула ему ладонь.

Егор дал ей "пять" и рассмеялся:

– Это было легко! Удивительно, что в пятнадцать я был таким боровом! Еле дотащил себя до этого гаража.

– А я была милашкой одиннадцать лет назад, - улыбнулась Яна.