– Спасибо, Агата Симоновна, ваши пироги с брусникой просто бесподобны, но я, пожалуй, уже пойду. Хотелось бы оставить вас с Софикой наедине. А я подышу воздухом поблизости на детской площадке.

– Ты звони, мало ли что, - сказала на прощание Сонечка и крепко обняла подругу.

* * *

Каролина нажала на кнопку вызова лифта, и он с шумом поехал вниз. Из квартиры напротив раздался крик, и бдительная девочка обернулась. Оттуда выбежала миловидная хрупкая блондиночка, продолжая кричать куда-то вглубь своего коридора:

– Всё, Лаки, я буду вечером! Не скучай!

Позвякивая ключами, она пыталась закрыть массивную железную дверь, которая никак не поддавалась.

– Девушка, придержите лифт, пожалуйста!
– крикнула она смешной девчонке - неформалу, неловко подпирая дверь плечиком.

– Ужасно опаздываю на работу, - прокомментировала она свои действия, забегая в лифт и звонко цокая каблучками. Кардиган нежного кремового цвета зацепился за щепку, торчавшую из двери лифта, и девушка тихонько чертыхнулась.

– Яночка, милая, не ругайтесь при детях! Вашей аристократической внешности ругательства не к лицу!
– пробасил мужчина из глубины лифта, и девушка приподняла голову. Там стоял сосед с одиннадцатого этажа. Как всегда прекрасен, строг и элегантен в своем черном костюме и с неизменным кожаным портфелем в левой руке.

– Лев Карлович! Здравствуйте! Простите, я сегодня непозволительно опаздываю! Забыла дома важную информацию, приезжала буквально на минуту, - оправдалась она зачем-то.
– Вы, я смотрю, тоже сегодня задержались?

Они были знакомы, поскольку оба ездили на работу к 8:30, а издательство Яны и университет Льва Карловича располагались практически бок о бок. Общительная девушка познакомилась с соседом и по утрам они частенько вели непринужденные беседы в лифте, а затем, и по дороге к автомобилю. Янин красный "пежо" идеально помещался рядом с черным, строгим как и его хозяин, огромным внедорожником Льва Карловича. Беседы ни о чем с соседкой снизу с 7:35 до 7:40 уже практически вошли в его ежедневный утренний ритуал, правда, сегодня они сместились на три часа вперед.

– Нет, душенька, я никогда не задерживаюсь. Мне по четвергам к третьей паре.

– Чудесная работа, - заметила она, - успеваете выспаться и отдохнуть посреди недели.

– И до девятой пары, к сожалению, - продолжил математик с доброй улыбкой.

Наконец, Яна выпуталась из западни с щепкой и петлей в вязаном крупной вязкой кардигане, и смогла войти в лифт.

– Всем до первого?
– задала она риторический вопрос на всякий случай, нажимая кнопку 1 этажа внутри кабины указательным пальчиком с аккуратным французским маникюром.

* * *

Валерия Сергеевна в черном бархатном халате с вышитыми крупными розами буро-бордового цвета, жарила на кухне картофельные котлеты. Брызги раскаленного масла и отвратительный горелый запах летели во все стороны. Она морщила красное лоснящееся лицо и короткими перебежками до плиты старалась успеть перевернуть очередную котлету до того, как её ошпарит. Большие розовые бигуди на голове ходили ходуном от каждого её движения, а маленькие серо-голубые глазки, не выражающие ровным счетом ничего, то и дело зорко глядели под раковину, где, стоя на коленях, громыхал по трубе молодой парень. Он снова прочищал засор в её раковине, которая засорялась с завидным постоянством. Ему казалось, что весь отдел слесарей-сантехников работает на одну Валерию Сергеевну с её засорами.

– Егор, вы бы там поаккуратнее, мне сынка только новые трубы установил. Говорил, что не будут засоряться. Наврал, поганец, - вещала грузная женщина, пересчитывая бигуди на голове левой рукой. Её ногти были выкрашены в отвратительный зеленый цвет, будто она подросток пятнадцати лет. Впрочем, это было неудивительно. В соседней комнате на диване расположилась её дочь Наташка, которой было как раз около пятнадцати. Похоже, мать пробовала на себе её косметику.

– Лучше бы он тебе трубу эту прочищал, а не менял, - проворчал Егор про себя, поскольку эта мегера обладала еще и отличным слухом. Леха-сменщик уже однажды что-то ляпнул на свою голову. Эта дама до сих пор с ним судится. Пытается моральный ущерб отсудить. Только доказать ничего не может. Вот и злится на весь "Водоканал".

– Валерия Сергеевна, вы бы не смывали остатки еды в раковину, выбрасывайте в мусорное ведро или сливайте в унитаз! Это я вам как профессионал скажу!
– выкрикнул он из-под раковины.

Последняя фраза почему-то действовала на эту мадам магическим образом. Она готова была поверить любой ерунде, если после неё вставить словечко про "профессионала". Эту закономерность Егор заметил за ней давно и теперь использовал при каждом удобном случае.

– Это вы профессионал, а я не знаю, что в трубу пройдет, а что её засорит, - ворчливо заметила Валерия Сергеевна, после каждого слова делая короткую передышку, на очередной подход к плите.