– Ну давай. Спрашивай.

– Тебя правда побила альфа-самка? – мгновенно выпалил он.

Глаз дернулся. Перевернула упаковку замороженной черники, остужая горящую кожу. Левая половина пострадала дважды, посинение обеспечено.

– Она не альфа-самка, – буркнула. – Ее так называют, пока Марк не обзавелся парой. И она меня не побила. Я сломала ей нос.

– Выглядишь помято, – сказал он честно. – А правда, что вы поспорили из-за альфы?

Я даже остановилась.

– С чего ты взял?

– Ребята болтают, ты его отшила, – просветил ребенок. – Вот его сестра и взъелась.

– Бред, – фыркнула. – Лиз не стала бы защищать Марка. Тот сам может за себя постоять. И не думай, что они близки друг другу, раз родственники. В нашем детстве было совсем не так.

– А как? – с любопытством спросил Лукас.

Я огляделась и на всякий случай понизила голос.

– Мать Марка родила раньше срока. Его воспитанием занимался отец – готовил будущего преемника. Организм Марка плохо переносил большие нагрузки, он часто болел. Говорили, не быть ему альфой. Появление Лиз не оправдало надежды на второго сына, но девочка отличалась завидным здоровьем и вскоре начала заниматься наравне с Марком. Девушка не может стать во главе стаи, но может удачно выбрать партнера. Чтобы стая признала ее выбор, альфа-самка должна вызывать уважение. Оно завоевывается силой.

– Ты тоже сильная, – неосознанно польстил мальчик. Мое самолюбие заурчало. – Но альфа-самка в стае одна?

– Всегда, – подтвердила я. – Так называют пару альфы, поскольку он выбирает самую сильную женщину. Как ему могут бросить вызов, так и ей приходится доказывать свой статус. По крайней мере, в начале.

– Ты много дралась в той стае, –произнес задумчиво. – Но альфа-самке всегда проигрывала.

– К счастью, она редко участвовала в склоках, – криво ухмыльнулась. Необходимость поддаваться рыжеволосой суке до сих пор болезненно точила эго. – Кто одолеет альфа-самку, тот может возглавить стаю вместо нее. Если альфа не свернет шею. Но такое бывает редко, мы все-таки соблюдаем традиции.

– Значит, Лиз должна была побеждать, – кивнул Лукас. – А что случилось бы с Марком?

– Избранник Лиз убил бы его, – озвучила витавшее в воздухе. – Чтобы доказать свою силу. Принял бы пару поединков и утвердился бы во главе. Но этого не произошло. Годам к двенадцати Марк окреп и быстро перегнал сестру. Между ними всегда царило соперничество, не знаю, было ли оно естественным или их стравливал отец. Короче, Марк нарастил мускулы и обзавелся свитой, а Лиз осталась не у дел, поскольку в ее умениях больше не нуждались. Единственной ее задачей осталось биться с девушками в поисках будущей альфа-самки.

– Так вы и познакомились, – тихо сказал он.

– Ну да, – вздохнула. – Я всю эту грызню за статус терпеть не могла и Марка с его замашками феодала презирала. На том мы с Лиз и сошлись. Я разделяла ее стремление к независимости, только она стремилась завоевать высокое положение в стае, а я сбежала, чтобы избавиться от давления.

– В итоге ты все равно была вынуждена бороться, – совсем тихо произнес он.

– Ну, – пожала плечами. – Неисповедимы пути. В той стае я была чужой. Андреас не вмешивался в женские споры, пришлось отстаивать себя самой.

– Другие оберегали своих женщин, – запротестовал Лукас. – Особенно пришлых.

– Это так. – Потерла затылок, подбирая слова. – Когда мужчина приводит пару из другой стаи, от нее не требуют многого. Она уже вошла в семью и, если не претендует на другое место, необязательно воевать. Правда, отношение будет соответствующее, от снисходительного до пренебрежительного. А если демонстрируешь силу, стая начинает тебя уважать. И одобрять решение мужчины ввести в клан достойную женщину.

– Значит, этого хотел отец? – горько произнес мальчик. – Одобрения стаи? Раз однажды уже разочаровал их?

– Эй, не говори так. – Остановилась перед ним, приподняла опущенный подбородок, чтобы заглянуть в грустные глаза. – Твой отец был… - Приличные слова улетучились. С трудом выдавила почти нейтральное: - …эгоистичным человеком. Он поступал, как хотелось, а потом злился из-за неприятных последствия и устранял их так же эгоистично. Он ценил свое положение или, вернее, считал его неотъемлемой частью себя, при этом истово верил в право совершать любые поступки. Реальность, которой он жил, не совпадала с действительностью, понимаешь?