– Не из альтруистических соображений, – съязвила я, не удержавшись. – Мы заключили сделку.

– Вижу.

Мама скользнула взглядом по куртке на моих бедрах, и я чертыхнулась про себя. Как можно было забыть про ее острый нюх и чутье на тайны?

– Это мое дело, – отрезала я. – Ты не расскажешь никому, если не хочешь проблем от альфы. И ты под пытками не признаешься Лукасу, если я хоть немного тебе дорога.

– Рассказать, что моя дочь шлюха? Об этом и так знает слишком много людей. – Она рывком, совсем неизящно, встала. Взяла апельсин и нож, сосредоточилась на его очистке. – Сердце отца не выдержало злословия.

– Сердце отца не выдержало рак, – перебила я и тщетно призвала себя успокоиться. – Я отправила тебе письмо с соболезнованиями. Оно вернулось.

– Десять писем за четырнадцать лет, – ядовито сказала мама. – Во столько ты оценила привязанность к семье.

– Каждое из них я получила обратно!

Не в силах усидеть на месте, вскочила. Ногти впивались в ладонь, но эта боль не отрезвляла. Мне не нужен был скандал, бесполезное сотрясение воздуха, и Лукас близко, мог услышать, только от претензий матери внутри всё переворачивалось. Я была жертвой ситуации. Я пострадала от их амбиций и нежелания слушать. Я оставила родной клан в юном возрасте, доверившись незнакомцу, и провела годы в аду. А мои робкие попытки помириться и мольбы о помощи ни разу не дошли до адресата.

Не стоило нам разговаривать. Эта рана кровоточила и без соли ее слов.

– Ты подвела нас, – сказала maman, не догадываясь, как близка я к срыву. – Нельзя было пройти по улице, чтобы не услышать шепотки и не увидеть жадные глаза. Столько лживого сочувствия вылилось на нас после твоей выходки!

«Выходки, – горько подумала я. – Вот что это для них. Очередной сумасбродный поступок непутевой дочери».

– Маркус стал объектом насмешек. Его авторитет пошатнулся, и мы оказались на грани смуты, поскольку люди перестали видеть в нем лидера. Его отец вынужден был управлять городом на пять лет дольше положенного, и это свело его в могилу!

Я никогда не любила прежнего главу. Достаточно упомянуть, что воспитанием Марка занимался он, чтобы получить представление о его личности. Но родители боготворили власть, какой бы развращенной и несправедливой она ни была.

– Маркусу бросали вызов снова и снова, доказывая его несостоятельность как управленца. Ничего удивительного, если мальчик решил отыграться.

Я прикрыла глаза. Отлично. Она готова оправдать любой его поступок, даже такой омерзительный. Похоже на любимую мамочку.

– Альфа всегда прав, – иронично повторила самую частую присказку родителей.

– Да, Адалина. – Она оторвалась от измельченного фрукта, глянула остро. – Тебе не хватало ума осознать эту истину тогда, но теперь ты должна понять. Веди себя правильно, чтобы не вызвать гнев Маркуса. Помни, кто он и какими ресурсами располагает. Не забывай, кто ты.

И словно прочитав мои мысли, добавила:

– Никто.

*

Лукас заснул, неудобно притулившись на диване. Я едва прикоснулась к маленькой подушке, чтобы переложить его голову, как мальчик крупно вздрогнул и попытался сесть рывком. Только услышав мой голос, он расслабился и послушно поменял положение.

– Я ненадолго отойду, – прошептала ему. – Ты здесь в безопасности.

Чмокнула в макушку, поднялась, плохо контролируя лицо. Окаменела, заметив в дверном проеме мать. Как долго она там стояла и сколько успела услышать?

– Мальчика били? – прямо спросила мама.

Я мотнула головой и перевела тему:

– Дойду до банка. Если Лукас потеряет меня, скажи, что я улажу кое-какие дела и вернусь. И, пожалуйста, мама, прояви чуткость.

– Чуткость к подкидышу другой стаи? –подняла она тонкие брови.

Проглотила рвущуюся грубость. Развернулась на пятках и вылетела из дома.

Процесс привязки счета к карте American Express затянулся. Подтверждение личности, заполнение десятка бумаг, каждую из которых девушка-консультант советовала прочесть (будто это не типовая форма, в которую при всем моем желании никто не внесет изменения), лишние разъяснения о сути процедуры. Местные нечасто пользовали услугами псевдо-банка – официального статуса контора не имела, обслуживала только местных и выступала представителем в контактах с внешними финансовыми организациями, – так что юной блондинке при полном параде элементарно хотелось показать себя и блеснуть знаниями. Я терпеливо пропускала мимо поток слов, полагая, что проще дать ей выговориться.

Уже под конец девица громко ойкнула.

– Вы же та самая! – выдохнула она. Глаза внезапно заблестели волнением. – Вы бросили нашего альфу!

Сначала я растерялась, а затем исполнилась веселья. Подумать только, какими домыслами и выдумками обросла история моего побега! Роковая красотка с холодным сердцем и страдающий наследник – звучит как сюжет мелодрамы.

Склонилась над стойкой, чтобы оказаться поближе.

– Вы видели альфу? – спросила вкрадчиво. – Эти руки, плечи, задница…