— Авдоткин? — негромко осведомился Ветров у зябкой и сырой пустоты. Двор совсем пустой перед ним лежал, покрытый мокрым черноземом. Ни грядок Авдоткинских, ни пса Рогдая… И не дом даже во дворе, а куча черных, гнилых бревен с зияющей темной дырой на месте двери. Что-то там, в дыре, шумно завозилось, зашуршало, заскребло чем-то твердым по дереву.

Ветров попятился и быстренько зашагал прочь отсюда — страх куснул под ложечкой, погнал обратно, к пасеке. Выбираться надо к «Хозтоварам», да в опорный пункт тащиться, Авдоткина и по телефону можно достать. Нечего бродить по лесу, где могут попадаться пустые зимовья, которые облюбовали дикие звери.

Тропинка петляла между вековых стволов — кусты зеленеют справа и слева, да течет ручеек, журчит. Птицы только умолкли, да холодом очень неприятно повеяло. Участковый завернул за куст, который казался ему знакомым, и наткнулся на тушу. Крупный олень был сурово растерзан — будто медвежьими когтями — и уже наполовину съеден. Однако, еще теплый — Ветров тронул его рукой и принялся обтирать перепачканный кровью палец о брюки. И воронье не успело налететь, а значит, зверь близко, только что убил его и ел. Может быть, даже таится в тех кустах, которые в шаге от Ветрова… А может, в этой избухе чертовой медведь и возился? Слопал пол-оленя и влез? Но Ветров шел здесь только что — не было никакого оленя, черт подери!

Ветров судорожно выцарапал табельный пистолет, нацелил на куст, на другой куст, на зеленое, рябое пространство между древесными стволами. Лихорадочно крутясь, держал он на курке дрожащие пальцы, а потом — кинулся отсюда сломя голову, пока медведь не задрал и его.

Медведя не было. Убегая, Ветров поминутно оглядывался, но никого не видел, не слышал ни топота, ни тяжелого дыхания зверя. Запыхавшийся и вспотевший, Ветров остановился на краю какой-то поляны. Оперевшись грязными руками о колени, переводил он дух, понимая, что здесь он точно раньше не бывал. В кулаке участкового оставался зажат пистолет — Ветров поставил его на предохранитель и забил в кобуру.

— Да черт, черт с тобой! — принялся он орать, пинать траву ногами, расшвыривая комья земли. Да какой же он непроходимый дурень! Зачем вообще потащился в сторожку, когда уже вышел к пасеке? Нет, чтобы к «Хозтоварам» идти и пихаться в свой чертов «запорожец»!

— Черт! — воплем огласил он тихие лесные окрестности, и ответили ему крикливые кукши, вылетая из густой кроны деревьев.

— Нет, нет, стоп… — пропыхтел Ветров сам себе, стремясь усмирить медленно наползающую панику. — Успокойся, Ветров, вспомни спортивное ориентирование…

Участковый старался глубоко и мерно дышать, глядеть вокруг себя спокойней, чтобы понять, как забурился он в эту дыру, и куда ему следует идти. Какая, все же, необычная поляна — покрыта плотным ковром неизвестной Ветрову темной травы и мелких синих колокольчиков, среди которых торчат грузные серые камни. Не просто торчат — их штук восемь, или десять, и стоят они так, словно кто-то специально установил их ровным кругом.

В середине круга нечто белело — небольшой предмет, вроде, округлый. Ветров с опаской подобрался поближе и замер, не в силах оторвать глаз. Не предмет это вовсе — в густо сплетенных стеблях травы он заметил маленький череп. Человеческий череп, череп младенца — и остатки костей. Неизвестная трава обвила каждую мелкую косточку, точно обнимала брошенное дитя, из пустых глазниц черепа синие колокольчики выглядывали особенно пушистыми гроздьями.

Черт, да чье же это «счастье» тут осталось? В Ветрове уснул глупый паникер, и наконец-то, включился мент. Он не встретил хищных зверей, зато посреди леса онаружил труп. А значит, не обойтись без криминалиста и судмеда, нужно давать в Докучаевск заявку, чтобы они прислали группу, которая установит родителей… Хотя, в скелетированных останках вряд ли найдутся ткани, пригодные для экспертизы ДНК…

Участковый попытался распутать прочные, гибкие стебли и освободить кости, но укололся о длинный и острый шип.

— Черт! — он сунул в рот окровавленный палец и тут же сплюнул, чтобы заразу не подцепить.

— Так, — буркнул он сам себе и вытащил мобильник. Решил Петьке звонить, чтобы тот шевелил плавниками, гнал дружину да Авдоткина вызванивал скорей. Вот, напасть — кроме пропавших и всего остального, свалился еще и этот скелет, который, скорее всего, безнадежный глухарь.

«Только 112», — нагло сообщил экран телефона, и участковый злобно затолкал его обратно в карман. Такое впечатление, будто в чащобу зашел — раз покрытия нет. На пасеке — прекрасная связь, в сторожке Авдоткина — тоже. Он, ведь, недалеко от сторожки? Или далеко? Где же он тогда?

Паника вновь накатила, Ветров заметался по проклятой поляне, закричал, зовя на помощь.

— Авдооооткин!! — ревел он, распугивая вокруг все живое. Птицы вспархивали в небо, крутились над поляной и свистели да каркали на разные голоса.

— А-уууууу! — чем громче орешь — тем выше шанс. — Помогитееее!!!

В горло врезалась боль, и Ветров закашлялся, рухнув на колени. Из глаз потекли слезы, он размазал их кулаком.

Чуть отдышавшись, Ветров сел, привалившись потной спиной к одному из камней — холодному и сырому. Сырость сразу пробрала, однако участковый не сдвинулся с места. Он снова выковырял телефон, поднес к глазам трясущимися руками. «Только 112», — ничего не изменилось, здесь не ловят сеть мобильные телефоны. Но Ветров ткнул на вызов, чтобы хоть на «сто двенадцать» позвонить и сказать, что он заблудился в лесу, и его нужно спасать.