Неуклюжие попытки разобраться в самой себе прервала заглянувшая в мою комнату служанка, сообщив, что меня ждут к обеду. Завтрак, на который все же успела, я, кстати, пропустила, соврав, что плохо себя чувствую. Просто еще слишком зла была на Дарелла, непременно бы какую-нибудь гадость сказала. Он, как назло, моих надежд не оправдал и не заблудился. Да и о нашей утренней поездке, похоже, никому не обмолвился. Иначе бы родители уже бы точно нагрянули ко мне с нравоучениями по поводу этикета и Улла с каминной кочергой наперевес и яростными воплями «Как ты посмела приблизиться к моему драгоценному принцу?!».

Первым порывом было и от обеда отказаться. Но внутренний голос мгновенно возмутился, мол, кто этот принц такой, чтобы из-за него голодать. Опасалась я, правда, зря, Дарелл поводов мне для выплеска раздражения не подал. Так что трапеза прошла вполне чинно и без волнений. Потом мужская половина удалилась в библиотеку, а мама, Улла и я расположились в гостиной.

Отвратительное настроение сестры не позволяло ей сидеть на одном месте. Она нервно мерила шагами комнату и даже не говорила, а буквально выплевывала слова:

— Чего он медлит? Сколько мы еще будем тут торчать? Я была уверена, что уже сегодня утром отправимся в столицу! И что за дурной тон — приехать без роскошной кареты? Я, что, по его мнению, тоже должна в седле трястись?

— У нас свой экипаж есть, — ровным голосом напомнила мама.

Я в очередной раз поразилась ее спокойствию. Какие бы истерики мы с Уллой не закатывали, мама всегда держала себя в руках. Даже я при всем своем более-менее смирном нраве на ее месте уж точно бы все высказала взбалмошным дочерям. Но мама держалась стойко. Вот и сейчас она невозмутимо вышивала, как будто и не замечая, что Улла готова сорваться на визгливый крик.

— Я — будущая королева! — возмутилась моя сестра. — С чего это ради я должна путешествовать в захудалом графском экипаже?!

— А тебе что, золотую карету надо подать? — вяло поинтересовалась я. Участвовать в разговоре не хотелось совсем.

— А что, по-твоему, не надо?! — Улла уперла руки в бока.

Она чего-то и дальше на эту тему разглагольствовала, но я уже не слушала. Своевольное воображение вдруг вздумало рисовать сестру куклой. Причем выдуманная картинка настолько ярко накладывалась на действительность, что я даже растерялась. Улла стала казаться неестественной. Просто неживой. Даже подумалось, что если она вдруг споткнется и упадет, то непременно разлетится на осколки крашеного стекла. Иллюзия была настолько реальной, что я даже головой помотала, чтобы ее отогнать.

Сестра уже рассуждала на тему того, что пока король Алард умрет и Дарелл займет его место, она, бедняжка, состариться успеет. И что сам принц ведет себя отвратительно. Совершенно не оказывает ей знаков внимания, словно она — пустое место. Я вспомнила его пренебрежительные слова об Улле. Если уж он такого мнения о моей красавице-сестре, то будь на ее месте я, наверное, вообще бы предпочел утопиться с горя, но только не жениться.

— И, в конце концов, где традиционный дар невесте?! — Улла распалялась все больше. — Он, что, вообще обычаи не чтит?! Или настолько жаден?! Ничего-ничего! Как только стану королевой, мигом все по-своему улажу!

Мама лишь вздохнула и покачала головой. Мне вспомнились ее слова, что я своим поступком жизнь порчу. Явно ведь не Дареллу, для которого, похоже, грядущая свадьба вообще никакого значения не имеет. И уж точно не Улле. Я не сомневалась, что даже наличие любовниц у будущего мужа ее не взволнует. Сестрице лишь бы добраться до власти и высочайшего положения в обществе. А Дарелл в этом лишь способ достижения цели. Вот и толку от браков по договоренности?

Сестра, между тем, все не унималась:

— Такое впечатление, что ему общаться с моим отцом интереснее, чем любоваться мной! Дарелл сейчас должен быть здесь и выказывать мне свое восхищение…

— Милая, ничего он тебе не должен, — перебила мама, ее терпение, похоже, все-таки кончилось. — И на твоем месте я бы отучалась от столь излюбленных тобой скандалов. Поверь, я очень хорошо знаю Дарелла, терпеть твои представления он не станет. Рано или поздно ему это надоест, и он отправит тебя куда-нибудь из столицы. И все, кончится на этом твой высший свет.

— Мам, ты сама-то понимаешь, что говоришь, — Улла раздраженно мотнула головой, отчего ее идеальные кудри кокетливо подпрыгнули. — Отправит меня? Да он без меня и часа не протянет!

— Боюсь, очень даже протянет. И час, и два, и лет двадцать, — вот честно, я не хотела этого говорить. Просто опрометчиво подумала вслух.

— А вот ты бы вообще помолчала! — добрая сестра схватила диванную подушку и зашвырнула мне в голову. — Давай уже в свою гильдию уматывай!

Подушку я поймала еще на подлете, все-таки многолетнее общение с Уллой выработало определенную сноровку, и обратилась к маме: