Дарелл прервал мой блаженный ступор. Я сначала вообще не заметила, что на алтаре что-то лежит. Да и мне как-то интереснее было смотреть на Дарелла, чем по сторонам. По-прежнему не говоря ни слова, он взял с каменного постамента золотой обруч, такой же как у него, только поменьше размером, и осторожно надел мне на голову. Я вообще не ощутила какой-либо тяжести, словно корона была из пуха, а не из металла. Даже захотелось пощупать, чтобы убедиться, действительно ли она есть.

Если до этого свет сверху падал только на Дарелла, а я оставалась в тени, то сейчас границы светового круга расширились. Словно некто свыше признал меня равной принцу. Может, именно в этом и заключалась вся суть церемонии?

А еще как-то внутренним чутьем поняла, что на этом все. Словно прочитав мои мысли, Дарелл кивнул. Улыбнулся тепло и искренне. И очень серьезно произнес традиционную фразу:

— Отныне и навек ты принадлежишь мне.

Я должна была ответить положенное «Да будет так», но не удержалась от самовольного:

— А ты мне.

Он тихо засмеялся и вдруг схватил меня на руки и закружил. И пусть такое поведение совсем не вязалось со степенностью и величием храма, мне происходящее казалось вполне естественным.

Дарелл поставил меня на ноги, но из объятий не отпустил. Его губы ласково, но вполне настойчиво коснулись моих, понукая ответить на поцелуй. И хотя мелькнула опасливая мысль, что в храме такое все-таки не полагается, но я не обратила на нее внимания. В который раз чувства победили голос разума.

Чуть отстранившись, Дарелл взял меня за руку:

— Пойдем?

— А уже пора? — я даже расстроилась. Очень не хотелось отсюда уходить.

— В чем дело, Элина? — спросил он мягко, не сводил с меня внимательного взгляда, словно мысли мои читал. — Ты чего-то боишься?

Я не стала скрывать.

— Я боюсь, что там все будет по-другому.

— Не бойся, — Дарелл тепло улыбнулся. — Я обещаю, мое отношение к тебе не изменится, что бы с нами ни происходило.

Из храма мы выходили, держась за руки. Едва спустились с широких ступеней, как поднялся сильный ветер. Срывая с деревьев нежные лепестки, маленькими вихрями кружил их, и буквально за мгновение земля превратилась в голубой ковер, скрывший и траву, и дорожку из белого камня.

Если честно, меня это не на шутку перепугало.

— Так и должно быть? — тихо спросила я.

— Не уверен, — Дарелл явно был изумлен не меньше меня. — Насколько я знаю, цветы в Священной роще не облетают никогда. Даже зимой здесь ничего не меняется.

И если я надеялась, что его ответ меня успокоит, то теперь мне стало совсем жутко. Почему-то вспомнилось, как вчера причитала служанка о дурном знаке.

Король ждал нас на выходе из рощи. Его, по-моему, никакие странные явления не встревожили. Он так лучился искренней радостью, что даже попытался обнять нас двоих одновременно.

— Что же вы такие притихшие? Скорее во дворец! Я голоден как медведь после зимней спячки!

Весь обратный путь он предавался воспоминаниям, как женился на ныне покойной матери Дарелла, и так радовался за нас, что мне даже стало стыдно, ведь я не радовалась совсем. Вот и все. Свершилось. Теперь моя жизнь кончена.

Не знаю, что за магия царила в Храме Наследия, но явно именно она так на меня тогда подействовала. Может, это специально было так задумано? Ну чтобы королям с их вынужденными избранницами не так противно казалось вступать в брак. А что, вполне, заходят в храм и тут же попадают во власть иллюзии каких-то друг к другу чувств. Но стоит покинуть его стены, и все возвращается на круги своя. Только уже поздно сокрушаться, свадьба состоялась.

На Дарелла я старательно не смотрела. Как я вообще могла забыть, что вроде как ненавижу его? Что он испортил жизнь не только мне, но и Улле? Все этот злосчастный храм с его магией. Мне теперь даже казалась корона на голове непомерной тяжестью.

Витражи в окнах кареты не позволяли рассматривать пейзаж, так что о том, что мы въехали в город, я узнала лишь по доносящимся ликующим крикам толпы. Знать во дворце, конечно, так не вопила, но тоже делала вид, что им не все равно. Происходящее смешалось в беспрестанно повторяющуюся картину. Звучали поздравительные речи, надо было вежливо улыбаться и упорно скрывать, насколько мне сейчас гадко. С Дареллом мы и словом не перемолвились. Видимо, с него точно так же спала зачарованная пелена храма. После торжественных речей намечался бал. Если честно, я бы уже давно сбежала в свою комнату подальше от всей этой неискренней толпы, и главное, от Дарелла. Но положение вроде как обязывало присутствовать.

Бал открывали мы. Даже когда Дарелл закружил меня в вальсе, я старательно избегала его взгляда. Вскоре присоединились другие танцующие пары, но легче мне не стало. Мысленно ругая себя всеми плохими словами, которые знала, я пыталась не замечать волнующего тепла его рук. Врать не буду, не получалось.

Когда вернулись к столу, я собрала всю свою решимость и все-таки озвучила столь волнующую меня тему:

— Надеюсь, по этикету мне не так уж долго положено находиться в столице, и вскоре можно будет уехать, ведь друг друга видеть нам явно не в радость.