В доме было тихо. Андрей Петрович осторожно прошёл в свою комнату. Через десять минут он уже спал. Спокойно и крепко, пока под утро, перед самым рассветом не началась гроза, и сон, весьма эротичный, заставил его проснуться в возбуждённом состоянии.

Шесть утра. Рассвело. Гроза кончилась, и над рекой лежал туман. Светлая полоса неба окаймляла картину. Андрей постоял у окна и снова лёг.

«Платоныч рыбачит, наверное. Это нужно очень любить, чтобы в такой влажной среде, среди комаров… А может он среди русалок…»

Он с удовольствием вспомнил сон. Будто он во флигеле, в светёлке с двумя русалками. Те сидят на гладких корягах напротив друг друга и ритмично трутся своими хвостами по отполированным сучкам, и закатывают глаза, и из приоткрытых ртов вырываются сладкие стоны…

«Да, — подумал доцент, — почему, интересно, засыпая, бывает, что думаешь о науке, а снятся… «русалки»

— 29 -

Когда Андрей вошел в столовую, пани Мария и Ирина уже завтракали. Он поздоровался, те ответили:

— Вот видите… видишь, Андрей, мы с внучкой уже завтракаем, не дожидаясь…тебя, сынка отвязанного, — бабуля была весела. — Как провели вечер у Дмитрия и Анны?

— Принят на работу, на строительство флигеля. Подмастерьем.

— Замечательно. А как выспались? Твоя комната приняла тебя? Гроза не мешала?

— Комната уверенно перешла на «ты» со мной. А гроза… Наоборот. Приснились русалки… непозволительно вульгарные…

Мария Родиславовна расхохоталась.

— Восхитительно дерзкие? Головокружительно сладострастные?

— Очень! — признался «сынок» доброй «тетушке».

— Это тебе, Андрюша, не твои совы! Будь осторожней: увлекут, утянут за собой…

Иришке явно не нравился диалог и она не приминула сыронизировать:

— Мы, бабуля, только что говорили о Микеланжело…

— И что с того? Мы просто не касались темы… его «курочек» — парировала пани Мария.

И, обращаясь уже к Андрею Петровичу, пояснила:

— Я вспомнила своего деда, — лицо ее помолодело лет на 30. — Он, когда вышел в отставку, зажил помещиком. Часто после утренних прогулок он говаривал бабушке: «заслушался соловья», «зачитался», но чаще «засмотрелся на молоденькую пастушку». Бабушка никогда не сердилась. Наоборот — всегда шутила: «Мой Генрих — всегда молодой петушок». А он отвечал: «А ты, Моника, моя веселая, маленькая курочка». И они нежно целовались.

Ирина Яновна быстро закончила завтракать и убежала. Мария Родиславовна сказала:

— Побежала к Анне во флигель. И садик свой навестить. Соскучилась, — и добавила, потупив глаза, — у нее быстро меняется настроение. И о Венеции не хочет рассказать. Странно. Иришка ведь только второй раз была за границей. В первый раз мы с Верой повезли ее на восемнадцатилетие в Польшу. Путешествовали три недели. Большей частью жили у родни в Гданьске. Конечно, и в Варшаве, и в Кракове. И вот сейчас, в 25 лет, снова юбилей и снова путешествие. Но мало, мало у нее общения, впечатлений. Я виновата, держу ее здесь возле себя.

— А у вас, дорогая тетушка, когда день рождения? — спросил Андрей.

— У меня 10 августа, — улыбнулась пани Мария.

— Ого, скоро совсем, — и добавил. — «Львица» по гороскопу. У меня, вы знаете, появилось странное ощущение… склонность и способность к астрологии, нумерологии.

Мужчина искал какое-то понимание и может, даже ответ в глазах Марии Родиславовны, но та сказала просто:

— Вот и подарите мне на день рождение гороскоп. Я в молодости жуть как любила гадать и верила и картам и цифрам. А в звезды и сейчас верю!

— С удовольствием! Но, боюсь, ваши внучки меня высмеют. Они опытные маги.

— А вот и сравним! — коварно заключила пани Мария.

— Я пойду. Платоныч уже там, на стройке, наверное.

К полудню на стройплощадке появилась Ирина. Все внимательно, по-хозяйски осмотрела, обошла вокруг.

— Тебя уже больше интересует этот новый флигель, чем наш, старый? — спросил Платоныч.

— Не знаю, я в какой-то растерянности. Но мне, дядька, хочется…самостоятельности.

— Понимаю, дочка.

— А я вижу, что Андрей Петрович оказался полезным и тут! — улыбнулась девушка, наблюдая, как поодаль работает Андрей.

— Так точно. Я и не ожидал. Он спроектировал за три часа эркеры с парадной террасой и задним крыльцом. Без калькулятора до сантиметров. Вот смотри: выставил колышки, натянул бечевку. А вот его рисунки. Прямо настоящий архитектор!

— Он любит архитектуру, — девушка посмотрела на рисунки. — Заметны два его любимых стиля: барокко и готика. А не слишком сложно и дорого?