Чарующие узоры архитектуры завораживали, цепляли расслабленные взоры путешественников.

— Смотри! — женщина радостно схватила Андрея Петровича за плечо. — Церковь рыцарей мальтийского ордена!

— Замечательно, что мы наткнулись на нее! Привет, Мальта! — с вдохновением отреагировал мужчина.

— А вот кафе «Караваджо». Давай зайдем, поедим. Уже около восьми вечера, — предложила Верочка.

— Отлично.

Им подали меню. Только они перевернули обложку, на глаза попалась запись на русском языке, выполненная в стиле каллиграфии 18 века.

«Дорогой друг! Если ты питерец, пригласи хозяина кафе Игоря. Я хочу поболтать с тобой пару минут о Питере и в подарок угостить нашим фирменным блюдом «Стейк Караваджо». Подарю и мой путеводитель «Романтический Ортиджиа».

Пригласили, конечно, незамедлительно. Подошел высокий, очень худой брюнет с длинными волосами и бородой. Глубоко посаженные карие глаза тепло приветствовали гостей из Питера. На вид ему немного за сорок.

Они перекинулись несколькими фразами о питерских новостях, хозяин подарил свою брошюру, наполненную изумительными картинами, видами Ортиджиа. Действительно пронизанными романтической влюбленностью в остров.

— Я смею предположить, что это ваши работы. И на стенах тоже, — Вера Яновна обвела взглядом экспозицию, — прекрасная живопись! И масло, и акварель, и просто грифели.

— Да, мои. Я — художник. 15 лет назад покинул Питер… Очень скучаю… Путешествовал… И вот девятый год здесь. Пару лет рисовал на улицах, работал кем угодно. Мечтал заработать денег на студию. Написал вот путеводитель… Все эпизодично… и средств не давало.

— Извините, Игорь, на стенах — подлинники? — спросил Андрей.

— Да.

— Они чудесны! Но почему… — замялась Верочка.

— Ничего, спрашивайте. Я люблю говорить о живописи, да еще с питерскими интеллектуалами.

— Почему на всех картинах двое? Почему чаще парочка в лодке? Он всегда изображен серыми, фиолетовыми тонами с плохо прорисованным лицом, напоминающим лицо Караваджо. Она, молодая девушка, везде одна и та же, в желтых, голубых и белых платьях. Ее черты лица четко прорисованы. Парочка либо на закате, либо на рассвете. Почему эта девушка будто все время вырывается и хочет улететь?

— Она и улетела. В Америку с одним англичанином. Год назад. С другим… «человеком мира». Но это уже разговор не о живописи, — Игорь сделал паузу, — заходите еще, буду рад видеть. Если нужна будет какая-либо помощь, — он «чиркнул» своими глазами, будто спичкой, — обращайтесь. Удачи!

Игорь ушел, оставив на столе свою визитку.

— Какой интересный человек, — сказал Андрей. — Мне хочется с ним еще поговорить. Завидую я этим «людям мира»! Давай завтра придем сюда снова.

— Хорошо, — согласилась женщина. — Как ты думаешь, продаст он мне одну из картин? Удобно об этом просить?

— Думаю, что нет.

— Жаль.

Принесли заказ. Стейк оправдал свое название: кусок не сильно прожаренной телятины в форме сердца лежал в лужице крови. В мясо был воткнут крохотный, но очень острый римский меч.

Вера была раздосадована:

— Я не буду это есть, — и отодвинула тарелку, — такой этот Игорь одухотворенный, глаза прямо пронзают, и вдруг такое гадкое фирменное блюдо…

— Ты не права и зря вредничаешь. Очень вкусно, — мужчина самозабвенно орудовал вилкой и этим маленьким мечом.

Андрей взял тарелку у женщины, быстро разрезал мясо на кусочки, убрав «меч», набросал сверху рукколы и подал женщине.

— Спасибо, Андрей, — она подцепила вилкой кусок стейка. — Действительно, очень вкусно.

Тщательно пережевывая мясо, Вера Яновна рассуждала:

— Зря, дорогой мой, ты завидуешь Игорю. Твои дарования «круче» и дороги твои очень дальние и очень славные.

Когда они возвращались в гостиницу, Андрей Петрович взял спутницу за локоть и воскликнул:

— Смотри, вот опять та парочка «хиппи», что сидели днем прямо на асфальте у набережной и выпивали.

— Что-то не обратила внимания…

— Какие типажи! Из семидесятых.

У обоих худющих «хиппи» длинные седые волосы, собранные в хвостик сзади, рваные старые джинсы, стоптанные сандалии на босу ногу. Пол мужчины можно было определить лишь по усам и бороде. Все не мыто и не стирано.

— Класс! — еще раз воскликнул Андрей.

— Что, это — мечта твоей юности? — предположила Вера.

— Да.

— Да уж, — протянула женщина. — Бороться с прародителями Зла в таком виде сподручней!