— Все, что ты рассказал — правда?

— Я тебе когда-нибудь врал?

Сергей набрал номер на мобильнике. Ответили почти сразу. Сергей поздоровался, и перешел на бурятский язык. «Этикет требует,» — шепнул он, прикрыв трубку рукой.

Собеседники обменялись несколькими фразами, и в трубке прозвучал отбой. Несколько секунд Сергей ошеломленно молчал, а потом поднял на собеседников глаза.

— Ну, что?

— Настоятель сказал, что вчера Хамбда-лама Итигэлов открыл глаза и заговорил. Оставшись наедине с настоятелем, он сказал буквально следующее, что с минуты на минуту в дацан должны прибыть двое белых людей, мужчины, и их немедленно надо доставить к нему. Я сказал, что эти двое мужчин сейчас находятся у меня… Ты знаешь, Виктор, он никогда не говорил со мной таким тоном, а ведь мы знаем друг друга много лет. Он мне приказал незамедлительно организовать ваш приезд.

СПРАВКА 7

ХАМБДА — ЛАМА ИТИГЭЛОВ

В Бурятии возле села Хурунжа из земли в 2002 году извлекли тело ламы Даши-Доржо Этигэлова, на котором после 75 лет погребения нет ни одного признака разложения. Лама сидел как живой в позе лотоса, в которой по молитве перешел в иной мир.

Версия о влиянии вечной мерзлоты полностью отпадает, как пояснил нынешний Хамба-лама Аюшев.

У пандидо Хамба-ламы Итигэлова сейчас, спустя 75 лет, розовые ногти, тело его не подверглось разрушению.

В 1927 году тело Этигэлова, по его завещанию, положили на сохранение у подножия горы Синего Сердца. В 1955 году, согласно также его завещанию, несколько лам Иволгинского дацана тайно подняли тело ламы на свет. Оно было полностью сохранным. По свидетельству очевидцев, в области сердца сохранялось тепло. Потом ламы секретно провели обряд поклонения и поместили тело в то же место.

По словам Аюшева, Этигэлов является перерождением первого пандидо хамба-ламы Заяева, который прожил ровно 75 лет. Уходя в иной мир, обещал своим ученикам вернуться в свой дацан в следующих перерождениях. А тело Итигэлова подняли на свет тоже через 75 лет.

Доподлинно известно, что Итигэлов родился в 1852 году в местности Улдын-Добо. Рано осиротел. Батрачил. В 16 лет его отправили на учебу в Анагайский дацан Хоринского района.

До сих пор тело ламы Итигэлова остается нетленным, а анализы, сделанные на основании его срезов ногтей, выпадающих волос, показывают, что тело его живо. Более того, перед священными праздниками, когда его необходимо переодеть, суставы ламы размягчаются, позволяя сделать эту процедуру безо всякого труда. Но и это еще не все. Когда тело сидящего ламы отгородили стеклянной перегородкой, то стали по утрам замечать, что на стекле, напротив рта ламы, на стекле образовывается влажная испарина, как от дыхания живого человека.

* * *

Далее моложавый бурят буквально преобразился.

Он подошел к телефону, набрал номер, и, выслушав ответ, коротко бросил:

— Майор Циримпилов. Через десять минут служебную машину к подъезду… Нет, «Жигули».

Поймав удивленный взгляд Олега, сказал:

— Тебе твой друг не успел объяснить, что я работаю в МВД, центральный райотдел города?

Ровно через семь минут он вышел из комнаты уже в форме, глянул на часы и сказал:

— Пошли. Пока выйдем из подъезда, машина уже будет на месте. Жена к таким выездам давно привыкла.

И, действительно, возле подъезда уже стояли раскрашенные «Жигули» с мигалкой.

— «Жигуль» надежнее — меньше привлекает внимания.

Ни на одном из постов их не останавливали. Но дважды Циримпилов сам давал команду на остановку, выходил, о чем-то беседовал со старшим, и они отправлялись дальше. Лишь ритуал поклонения «духам мест» выполнялся неукоснительно, хоть и не в полном объеме.

Когда приближались к границе Читинской области и Бурятии, Циримпилов сказал:

— Здесь вас будут ждать другие сопровождающие. Не волнуйтесь, они вполне надежны.

* * *

И, действительно, у поста ГАИ стояло несколько милицейских машин. Циримпилов вышел, а вернулся в сопровождении кряжистого подполковника. Тот откозырял и хриплым простуженным голосом представился:

— Подполковник Аюшев. Прошу персонально в мою машину.

Прощание было коротким.

— Спасибо, брат, — сказал Виктор, и они с Сергеем коротко обнялись. С Олегом просто обменялись рукопожатием.

Эскорт из двух «Жигулей» и милицейской «Волги» мчался по шоссе, не выключая «мигалок» и распугивая встречных водителей.

В машине царило молчание. Лишь однажды Аюшев нарушил его:

— Настоятель очень встревожен. Я его никогда таким не видел. Что-то серьезное? — на что не получил ответа и обиженно замолчал.

Лишь подъезжая к дацану, Виктор, чувствуя неловкость, тихо сказал: