Вкрадчивой кошачьей походкой Маша отступила к выходу, а на пороге обернулась, царапнула не по годам мудрым взглядом.

– А ты и сам знаешь, князь. И боишься. Правильно боишься, ваше сиятельство. Нам всем горе от того человека, а решать – тебе.

Высказавшись, цыганка исчезла за пестрядинной шторой. Компания еще немного пообсуждала странные слова Маши, но цыгане вообще был народ хитрый, слова их отличались туманом и неконкретными формулировками, так что о «неправильном» гадании все скоро позабыли, засобирались по домам. Только Павел обменялся с женихом понимающим взглядом. Осторожное изречение Маши можно бы списать на популярность темы, ибо о противостоянии князей Бахетовых государыне и ее любимцу-мужику говорили и в народе, но слова в тему несколько насторожили друзей.

В день свадьбы Иммануил, как полагалось, до самого венца не видел невесты. Впрочем, к нему постоянно поступали сообщения, как сводки с фронта, от подруги детства Натали, которая помогала и морально поддерживала Инну. Матушка с утра также была у невесты сына. Павел еще затемно демонстративно уехал из города в имение, не собираясь присутствовать на венчании, ведь он считался обиженным на Инну за отказ, а на давнего друга - как на счастливого соперника.

По мнению Натали, Инна была весела и спокойна. Ждали фризюрера, восхищались венчальным платьем и диадемой, о которой Натали приписала в записке – «изумительная». Иммануил мало верил, что невеста находила радость в предвенчальных хлопотах, однако Инна смиренно подчинилась людям, которые смыслили в торжественном ритуале под названием «великосветская свадьба».

К назначенному часу слегка нервничающий Иммануил в компании братьев Инны отправился к дворцу вдовствующей государыни, где в часовне готовилось венчание. Иммануил был облачен в униформу знати – черный сюртук с расшитым золотом воротником и обшлагами и белые узкие брюки, в накинутой бобровой шубе – на улице лютовал поземками февраль.

Во дворце жениха встретили родители. Иммануил сразу заметил встревоженную матушку, ее бледные губы и чуть дрожащие руки. Списав все на естественное волнение, молодой человек осторожно поцеловал ручку родительнице и посмотрел на возникшую рядом великую княжну Наталью.

– Не обращайте внимания на всеобщий ажиотаж, - зашептала она, привычно переходя на официальное обращение к другу при людях. – Государыня сделала княжне Инне ценный подарок – восхитительную кружевную фату.

– И поэтому матушка в таком волнении? – удивился Иммануил.

Таша кивнула тщательно убранной цветами головой.

– Фата от Марии-Антуанетты, а вы знаете, как Варвара Георгиевна относится к преданиям и легендам.

– Спасибо государыне за столь удивительный подарок, - стараясь, чтобы в голосе не слышался сарказм, отозвался Иммануил.

Наталья хмыкнула.

– Княжна Инна Михайловна сказала тоже самое. Ее нелегко сбить с выбранного пути.

В сопровождении родителей Иммануил пересек наполненные нарядной толпой залы.

Самого венчания он не помнил, все смешалось в волнении, ощущении торжественности момента, контролем над своими мыслями и эмоциями. Помнил добрые глаза государя Федора Николаевича, который подвел невесту к алтарю. Серьезную перед важнейшим в своей жизни событием Инну, в сказочном, затканным серебряными нитями наряде и хрустальной диадеме на русых волосах. Оценил потрясающей красоты фату казненной французской королевы – наверняка в толпе придворных шептались о злом роке, связанном с драгоценной вещью. Сейчас он не желал думать о тех, по чьему наущению был сделан такой опасный подарок. Инна поймала его взгляд и сдержанно улыбнулась. В ее светлых глазах вспыхнули зеленоватые искры.

После венчанья в приемной зале новобрачные принимали поздравления, стоя рядом с семьей государя. Очередь желающих выразить восторг по поводу состоявшегося бракосочетания казалась бесконечной. Не только Инна, но и Иммануил едва держались на ногах.

Поздним вечером молодожены вернулись во дворец князей Бахетовых, где их встретили хлебом-солью родители Иммануила. Полюбоваться на молодую чету сбежались слуги. Вскоре переодетые в дорожные костюмы новобрачные отправились на вокзал.

Лишь в вагоне, помахав на прощание родителям и оставшись вдвоем, молодые супруги с облегчением выдохнули – день казался бесконечным. На огромной охапке из подаренных цветов возлежал сонный Джокер, иногда похрюкивая, посапывая и грызя сочные стебли растений.

Поезд набирал скорость. Иммануил, наконец, пришел в себя после произошедшего события, почувствовал голод, ведь он с утра ничего не ел, а к праздничному ужину во дворце они оба не притронулись. К счастью, родители распорядились по этому вопросу, и вскоре в вагон был подан легкий ужин с фруктами и закусками. Выпив по бокалу шампанского за совершившееся бракосочетание, Иммануил и Инна повеселели, начали делиться впечатлениями прошедшего дня.

– Нам нужно хорошенько отдохнуть, - заметив, как Инес в сонной задумчивости взирала на дорогу, решил Иммануил. – Завтра Париж. Опять на ногах весь день.

– Вы останетесь? – неловко поинтересовалась Инна с легким румянцем на щеках. Иммануил пожал плечами.

– По-моему, нам необходимо выспаться. Однако если вы настаиваете…

– О нет, - испуганно воскликнула Инес, вспыхивая до самых ушей. – Просто… так принято.

– Дорогая супруга, - хитро улыбаясь, Иммануил поцеловал ее руку. – Я забочусь лишь о нашем общем комфорте. Будьте уверены, как только мы отдохнем и окажемся во Франции, я останусь в вашей спальне. Надолго.

Он полюбовался жарким смущением юной княгини Бахетовой.