Вскоре помолвка была объявлена. Однако накануне одна из приятельниц нашептала Инне о каком-то страшном секрете рода Бахетовых. Не имеющая причин скрывать что-либо, Инес сразу обратилась к Иммануилу. Князь немного помолчал, а потом предложил будущей невесте прогулку, во время которой, явно пересиливая себя, рассказал о том, что несколько лет назад слышал от матушки, незадолго до гибели старшего брата. Не склонная к мистике Инна лишь пожала плечами.

– Я вижу, что вы относитесь серьезно к легенде рода, - сказала она, вглядываясь в любимое лицо. – Но я не боюсь грядущих неприятностей. Мне важно преодолеть возможные преграды сейчас.

– А сейчас кто-то старательно пытается расстроить наш союз, - медленно выговорил Иммануил, смотря мимо Инны на недалекий лес и крестьян, возвращающихся с покоса.

– Думаю, это не последняя попытка, - тихо озвучила общую мысль Инна.

По случаю состоявшейся помолвки в лучшем столичном ресторане собралась небольшая, но душевная компания. Шампанское быстро развязало языки. Повеселел даже Павел, которому, в общем, не стоило изображать радость. Шутки уже давно перестали быть приличными, а намеки – тонкими.

Молодые люди собирались еще раз отчествовать новообъявленного жениха и разъезжаться по домам, когда Павел, подмигнув Иммануилу, вышел из кабинета.

Вернулся он спустя несколько минут, поддерживая под локоток потрясающую, утонченно-прекрасную, одетую по последнему писку европейской моды Николь. Компания зашумела, раздались аплодисменты. Великие князья моментально почувствовали в рыжей незнакомке парижский шик.

Иммануил не сдерживал удивления, сердечно здороваясь с недавней любовницей. Николь была весела и лукаво-игрива. Спокойно принимала комплименты, чувствовала себя в накаляющейся атмосфере всеобщего мужского интереса, как в родной стихии.

– Ты еще живешь в Лондоне?
– перешел Иммануил от восхищения ее свежей красотой к насущным вопросам.

Павел умело отвлекал приятелей новым тостом за прекрасную гостью. Николь качнула кудряшками.

– Вернулась в Париж, как всегда хотела. Но теперь я независима и могу заняться любимым делом.

Иммануил знал, что Николь мечтала поступить на сцену. Девушка воодушевленно рассказала, что теперь берет уроки актерского мастерства в знаменитой школе и делает успехи.

– Какими судьбами в Петербурге? – поинтересовался Иммануил.

Николь стрельнула взглядом в Павла, который как раз в это время выпроваживал компанию в соседний кабинет, откуда доносились возгласы гусарского кутежа - там шумно отмечалась награда некоего офицера, знакомого великих князей.

– Мы ненадолго, только поздравим товарища, - подмигнул другу Павел.

Иммануил широко раскрыл глаза, не до конца веря в подлость затеи.

– Не волнуйся, дорогой, - в своей манере протянула Николь.
– Пауль позвал меня, чтобы сделать сюрприз. Ты ведь скоро женишься?

Иммануил кивнул, не понимая, куда клонила Николь. Девушка улыбнулась, сверкнула ровными зубами.

– Я была слегка смущена, когда твой друг изложил свою просьбу. Пауль сказал, что ты любишь невесту, насколько вообще способен любить женщину, Мануэль. Меня ты не любил, я знаю, но нам было хорошо вместе. Я приехала сделать подарок. Твоя невеста - она ведь благородная девушка?

– Да, - Иммануилу с трудом упомянул при куртизанке Инес. Эти две ипостаси женской сущности не могли пересекаться даже в разговорах.

– Пауль сказал – королевского рода?

Иммануил молчал, мысленно пообещав припомнить «Паулю» откровенность с бывшей любовницей.

– Понимаешь, Мануэль… - медленно и словно бы лениво начала Николь, откидываясь на спинку дивана и закидывая ногу на ногу.

– О нет… - простонал Иммануэль, вспоминая, понимая.

Николь всегда так начинала задушевные разговоры, когда посвящала неискушенного любовника в тайны обращения с женщинами. Николь накрутила на пальчик выбившуюся из прически упругую рыжую прядку.

– Твоя невеста – невинная барышня, с ней невозможно вести любовную игру так, как ты привык со мной и другими…

Иммануил поневоле краснел, бледнел и не мог сказать ни слова, чтобы прекратить нежданный поток информации. Хмель давно вылетел из головы, образная речь парижанки заставляла дрожать пальцы и пересыхать губы. Иммануил сначала решил просто линчевать друга Павла за такой «подарок», потом это показалось слишком простой карой, и он уже представлял, как издевался изощренными способами, со связыванием и избиением кожаными ремнями. В сочетании с откровенными советами Николь по проведению первой брачной ночи это выглядело не совсем здоровыми фантазиями.