– Блокируй способности.

Агардан лишь сильнее прижимает меч к моему горлу.

Я смотрю в глаза Ария. Синие, как верхушки гор, что сверкают в свете звезд. И пусть такими их видят только драконы… Никому и не надо знать правды.

Арий тает в моем взгляде. В нем нет ни обреченности, ни жалости, ни страха. Лишь нежность. Непоколебимая уверенность, что он поступает правильно, когда начинает шептать заклинание. И нет, сейчас не действует никакая магия, уже не чувствуется связь дракона и избранницы. Есть лишь любовь. Сильная, поглощающая. Она ложится между нами, опутывает. И в этот момент не нужны слова. Никакие.

– Отпусти.

Арий непреклонен.

– Или желаешь, чтобы я еще отозвал драконов?

– Зачем же отзывать… Они должны видеть, как бесславно погибает их вожак.

Рев сотряс небо, гром ли, я не знала. И сталь чужого оружия перестала холодить кожу. Мелькнула тень, и я закричала. Арий падал, пронзенный мечом. Медленно, неотвратимо, не спуская с меня взгляда. Он даже не пытался защититься. Словно знал, что и как будет, и считал это правильным.

Упал. Полилась кровь, заставляя сходить с ума. Сколько он продержится? Сможет ли?

Повернулась к Дару и Фраму, подняла голову к замершим в небе драконам.

– Они не посмеют ослушаться приказа вожака, пока тот жив. Иначе умрут сами, – спокойно заметил Агардан. – Как забавно… Ни говорить со мной не могут, ни двигаться, ни вмешиваться.

Фрам и Дар в бессилии смотрели на умирающего Ария. А я… что могла чувствовать я? Во мне просто все угасало. Медленно, неотвратимо. Замерзало, как первые цветы под снегом. И даже слез не было. Сожаление, горечь, боль… где все это? Не бывает так… бесследно. Я же так люблю Ария.

– Будущее так переменчиво, да, Элла? – усмехаясь, заметил Агардан, подходя ближе.

– Меня тоже убьешь? Не стоит, Агардан. Я умру сама. Только вот с Арием попрощаюсь, – спокойно заметила я, поражаясь своим чувствам.

Или, может, просто смирилась? Так не должно быть! Бороться! Спасти Ария. Спасти нас обоих! Попытаться!

Но тело слабеет, не слушается, наливается неимоверной тяжестью.

– Связь не установилась. Ты будешь жить и видеть, как я правлю драконами.

Моя улыбка, напоминающая безумный оскал, заставила его вздрогнуть.

– Арий не мог нарушить обещание, данное богине Судьбы! – послышался рык.

– Он и не нарушал, – ответила я.

– Но…

– Просто все условия богини выполнены.

Агардан сверкнул бешеными от ярости глазами.

– Откажись от него.

И голос тихий, безжизненный.

– Зачем?

Я подошла к Арию, глаза которого почти закрылись. Едва дышит, зажимая смертельную рану. Говорить не может, лишь упрямо стискивает зубы.

– Связь исчезнет. Останешься жива! – рявкнул Агардан.

– Зачем?

Теперь я повернулась к нему.

– Он тебя не достоин. Ты… ты как мотылек. И когда-нибудь он бы сжал тебя в руках, раздавил…

Я удивленно приподняла брови.

– Объяснись. Ну же, Агардан, не будь хотя бы напоследок трусом! – не выдержала я.

Подлетел, схватил за горло, приподнял и… выпустил.

– Твоя мать взяла с меня клятву.

– Что? Ты о чем?

– Клятву беречь тебя от драконов.

– Почему?

– Потому что не хотела, чтобы ты повторила ее судьбу! – рыкнул он.

– А ты оказался столь любезен, что согласился ее дать по доброй воле? – усмехнулась я.

– Марьяна была единственной, кто меня поддержал, кто не прошел мимо. Ты хоть знаешь, каково это… быть изгоем? – спокойно поинтересовался Агардан.

– Знаю. Я жила с мачехой. Забыл?

– От тебя не отворачивался твой народ. Те, кому ты доверял!

И слова эти, тихие, как вода зимой, кажутся криком.

– Не ты ли сам в этом виноват? – поинтересовалась я. – И даже не раскаиваешься.

– Ты думаешь, мне так нужно это проклятое прощение? – расхохотался он.

– Тогда почему все это мне говоришь?

Воцарилась тишина.

– У тебя было миллион шансов все исправить. Что мешало?

– Прекрати!

Перед глазами пошли круги, я пошатнулась. Агардан бросился ко мне, подхватил.

– Не смей умирать! Я поклялся твоей матери, что от рук драконов ты не погибнешь!

– Тогда… помоги, – попросила я.

– Что?

– Помоги, – повторила я. – Дай возможность Арию спастись. Не позволь умереть. Докажи, что ты не трус, каким тебя считают. Докажи, что достоин уважения.